Кент

Синякова Елена

Мне оставалось только мечтать о такой работоспособности и собранности, когда казалось, что он даже особо не напрягался, успевая напевать себе под нос звучащие мелодии, пританцовывать и постоянно ловко двигать своими красивыми руками, смешивая десятки и сотни коктейлей за ночь.

Должно быть, это было в его крови, а еще работа на самом деле искренне нравилась, потому что Себ всегда улыбался и выглядел свежим и бодрым.

Неужели когда-нибудь и я смогу научиться быть такой, как он?

— Первая.

Я кивнула,

улыбнувшись Себу, который подмигнул и послал воздушный поцелуй.

Я знала, что именно первая ложа была не просто ВИП, а прямо таки супер ВИП.

Именно там, как правило, зажигали те самые богатеи, за счет которых во многом и существовало это заведение.

По крайней мере, наш этаж — это точно.

О том, что Бродяга в эту самую ночь мог быть на своем закрытом и охраняемом этаже, куда так просто было не попасть, я старалась не думать.

Потому что эта ночь могла стать для него не слишком хорошей, добавив на его тело с десяток новых ссадин, синяков или порезов.

Именно с этими мыслями я продвигалась осторожно вперед, лавируя между танцующими людьми, и придерживая рукой бутылку, которая стоила больше, чем была моя зарплата за месяц.

Я уже знала, что моя задача простая — прийти, поставить быстро поднос и так же быстро и как можно более незаметно уйти, не поднимая головы и не всматриваясь в подробности происходящего вокруг.

И черт с ними, с чаевыми!

Я не горела желанием получить деньги от тех, кто жил непонятно какой жизнью и не понятно каким способом эти самые деньги зарабатывал!

Вот и в этот раз, я быстро прошмыгнула под тяжелую ткань, закрывающую от взглядов посторонних, что там творилось, не поднимая глаз и поморщившись от звука стонов и пыхтения, когда быстро поставила на низкий столик поднос с бутылкой и рюмками, уже развернувшись, чтобы так же быстро ломануться обратно к Себу, когда поняла, что не могу ступить и шага.

Не могу, потому что чья-то рука держит меня за форменную футболку так, что ткань затрещала, натягиваясь на груди.

Но страшнее этого было лишь то, как какая-то смуглая и волосатая рука вдруг обхватила меня за горло, потянув назад с такой силой, что я захрипела, округлив глаза.

Какого черта происходит?!

Я понятия не имела, кто там был за моей спиной, понимая в ту секунду лишь одно — самой мне никак не выбраться.

Меня просто придушат.

И бесполезно кричать — музыка звучала слишком громко, оглушая басами и низкими частотами.

Чтобы в крови закипел адреналин, нужна всего лишь секунда.

Секунда, чтобы понять, что ты в такой беде, что обычных силенок будет недостаточно.

И в эту секунду я кричала и отбивалась, как могла, чувствуя ужасающее, тошнотворное, горячее дыхание за своей спиной и женский визг:

— Убери от нее свои лапы!!! Она не с нами!!

Упаси меня боже быть с ними!

Вот только, как бы я не кричала, начиная задыхаться и

пытаясь вывернуться так, чтобы укусить этого амбала, которого даже не видела; как бы не пыталась пнуть его своими почти болтающимися ногами, а не могла сделать совершенно ничего, понимая, словно в страшном сне, что на державшего меня мужчину, кидается девушка, пытаясь повиснуть на его руке, сжимающей меня.

— Отпусти ее!!!

Даже вдвоем мы не могли сделать совершенно ничего, когда я понимала, что задыхаюсь, не в силах больше глотать воздух, потому что эта лапища никак не хотела разжаться на моем горле.

– ..какого черта!

Все оборвалось так же резко и неожиданно, как и началось, еще один незнакомым голосом, глухим ударом и звоном той самой разбитой бутылки, которую я донесла в целости и сохранности.

Только едва ли я могла думать об этом, упав на колени прямо на пол, куда-то между столиком и диваном и судорожно пытаясь сделать хоть один полноценный вдох, обхватывая горло, словно это могло мне помочь дышать.

Словно из другого мира до меня доносился перепуганный женский голос, который звал меня и постоянно спрашивал, была ли я в порядке, будто по мне было не видно, что до порядка мне было ой как далеко.

А еще глухие удары.

Один, второй, третий….

Именно такой звук я слышала десятки и сотни раз, смотря в своем счастливом и далеком детстве боевики со своим страшим братом.

Но смотреть это по телевизору было не так страшно, как слышать все это наяву прямо за спиной, буквально затылком ощущая хрипы и удушливый кашель того, кому, кажется, сломали только что пару ребер, иначе он бы так не задыхался, шипя, подобно мне.

— Разве я не говорил тебе, что мои девчонки неприкосновенны?

Я зажмурилась, слыша жуткий хруст и вопль мужчины, а еще этот новый голос.

Низкий, глубокий, перекатывающийся тембром, словно был из мягкой плюшевой ткани.

Оттого было еще более жутким то, как он звучал, о чем говорил и что делал при этом.

— Разве она твоя? — просипел мужчина, хрипя и харкая, но я не могла найти в себе силы, чтобы повернуться и посмотреть в лицо тому, кто чуть не придушил меня, явно пытаясь втянуть в свои пошлые игрища.

— Не важно, чья она. Она — девушка. И никто не смеет касаться ее так, как это сделал ты, тем более без ее воли!

От нового хруста и вопля за спиной, я дрогнула всем телом, разлепливая глаза, в которых стояли слезы, отчего мокрые ресницы цеплялись друг за друга, превращая мир в сплошное размытое месиво.

Единственное, что я хотела в эту секунду — уйти отсюда и больше никогда не возвращаться!

Чтобы не вспомнить этот ужасающий миг и не думать о том, что могло бы случиться со мной, не появись здесь этот защитник…или еще один маньяк, который жаждал причинять боль и страдания.

А что, одного маньяка на это заведение было мало?!