Кент
Шрифт:
Я дернулась, пытаясь отползти от него и выкарабкаться из кровати, слыша за собой его низкий чувственный смех, отчего становилась так стыдно и обидно.
Он пришел меня лечить. И только.
Да и кто я для него? Писюха, детский сад…
Вот и чудненько!
Быстрее вылечусь — быстрее он уйдет, и оставит в покое мои треснувшие от его эротизма и моей температуры мозги! Не стоит больше давать ему шанса веселиться и смеяться над собой!
С твердым решением перестать быть клоуном, который делает его ночь незабываемой, а мою — самой унизительной
Это большое, красивое, стройное тело смотрелось нелепо на моей небольшой старой кровати среди наволочки в розовый горошек, но смущало далеко не это, а то, что не смотря на всю глупость ситуации и его откровенное веселье, Бродяга был возбужден.
Поэтому я с большим трудом заставляла себя смотреть только в эти кусающие глаза, стараясь не обращать внимания на то, как он растянулся на моей кровати, занимая собой совершенно все пространство, нагло раскинувшись и закинув одну руку за голову, наблюдая пристально за мной сквозь кончики пушистых ресниц.
Надеюсь, хотя бы со стороны я выглядела спокойной и дерзкой, когда едва могла устоять на ногах, заправски хватая рюмку и шумно выдохнув, как это часто делали клиенты в баре, прежде чем пили спиртное, попыталась проглотить все сразу залпом.
Эффектного залпа, как я планировала, не получилось, когда я закашлялась, едва не захлебнувшись от обжигающего содержимого и хватая ртом воздух, не зная, куда мне бежать в первую очередь, пока из глаз брызнули слезы, а во рту словно проснулся огненный дракон.
Я планировала эффектно выйти победителем в этой ситуации, бросив ему в это наглое лицо джинсами, а вместо этого, не смогла выдавить из себя и слова, почувствовав вдруг его руки, которые мягко обнимали за плечи, и привлекали к себе, отчего я буквально шлепнулась на колени мужчины, судорожно хватая ртом воздух и хватаясь за горло, в котором теперь был просто ад.
— Безрассудно, но смело, — прошелестел его глубокий голос надо мной, отчего волосы на затылке зашевелились и тело окаменело оттого, как близко я была к нему сейчас, ощущая спиной твердую выпуклость его груди и мышцы мощных плеч, когда Бродяга подался вперед, чтобы взять стакан воды, поставленный еще мамой утром, осторожно зажимая его между моими влажными ладонями и подталкивая к губам, заставляя выпить.
Он не смеялся, наблюдая, как я осторожно отпила прохладной воды, блаженно выдохнув и услышав над собой:
— Ты еще и пить не умеешь…
Я поперхнулась, оглядываясь на него лишь на долю секунды и судорожно поворачиваясь вперед, потому что его лицо оказалось слишком близко.
Так мучительно близко, что ароматное дыхание и тепло его губ я могла ощутить собственными влажными губами, пытаясь сделать вид, что это никак меня не задело, даже если уголок его чувственных, красиво очерченных губ чуть дрогнул в усмешке на мое шипение:
— Что значит «еще и»?!..
Бродяга не ответил, просто молча забрал из моих
— Я выпила. Одевайся.
Он улыбнулся медленно и томно, чуть дернув бровью и, склонившись к полу, торжественно натянул на ногу один носок.
— НЕ ЧЕСТНО! — завопила я, ведь не нужно было проводить глобальных расчетов, чтобы понять той простой вещи, что для того, чтобы Бродяга нацепил на себя эти чертовы штаны, мне придется выпить еще рюмку за второй носок, а потом за майку, ибо тупому таракану было ясно, что джинсы он напялит на себя в самую последнюю очередь!
— Действительно? — улыбнулся он, растягивая губы в своей коронной обаятельной улыбке, от которой мог мозг неизменно коротило, — Я ведь не сказал, в каком порядке буду одевать вещи, так что все просто, логично и очень честно.
Я надулась, демонстративно скрестив руки на груди, даже если меня шатало от усталости и температуры, стараясь держаться огурцом, видимо в данном случае глубоко маринованным, опасливо наблюдая за тем, как Бродяга поднялся на ноги в одном носке, приблизившись ко мне, отчего я скованно застыла, глядя, не моргая, лишь на его твердую выпуклую грудь.
Странно, но до этого момента я не обращала внимания на то, что на его шее висит та же цепочка, что я видела на Заке. Цепочка с прямой, прямоугольной явно армейской подвеской, где что-то было выдавлено мелким шрифтом.
Видимо, это та самая неудачная первая рюмка дала мне столько смелости потянуться к цепочке, пытаясь развернуть эту подвеску и прочитать, что же на ней было выдавлено, выдохнув:
– ..ты в армии служил?
Но Бродяга вдруг сделала шаг от меня, неспеша и вальяжно удаляясь в коридор и, судя по направлению движения, на кухню, откуда вернулся с пачкой сока и одним стаканом.
— Скажем так, ты удивила меня своей смелостью. За это твое лекарство будет разбавлено и пить станет легче, — открыв сок, Бродяга наполнил стакан, протянув его мне вместе с очередной рюмкой, не забыв и про себя, — Пей быстро, одним глотком, не пытаясь дышать.
— ….я так не смогу… — пробормотала я, старательно глядя только на его грудь или руки, но не ниже, понимая, что он словно специально стоит напротив меня так близко, что я могла бы прижать свои ладони к его красивому большому телу.
А еще я повторяла себе, что это все водка и ничто иначе!
Это ее неумолимое сугубо «лечебное» действие будоражит мою кровь и развращает мозг, когда в голову лезли только всякие непристойности того, КАК именно я могла удивить его еще больше.
Чем быстрее выпью, тем быстрее он оденется, и я буду чувствовать себя намного лучше!