Кент
Шрифт:
Глубоко выдохнув, и хватая обеими ладонями рюмку, я резко закинула ее содержимое в себя, взвизгнув, когда и в этот раз она обожгла глотку, растекаясь по венам и опускаясь в живот, хватая в руки протянутый мне стакан с соком, который осушила до дна под приглушенный смех Бродяги.
Свою рюмку он проглотил, даже не напрягаясь и не дрогнув ресницами, словно в его рюмке была обычная вода, облизнувшись и глядя сверху на меня своим блестящим взглядом впервые как-то тепло и даже снисходительно.
— Второй
— Штаны уже можно не одевать?
— А ты бы одел?
— Нет.
Я тяжело прислонилась к стене, сквозь ресницы наблюдая за тем, как Бродяга снова уселся на мою кровать, что сразу стала такая миниатюрная от его размеров, пока мужчина с усмешкой натянул второй носок, снова поднимаясь на ноги, но успев поймать мой смущенный взгляд, который украдкой скользнул по его телу.
И сделала я это зря!
Но не потому что он увидел…а потому, что стало еще жарче от вида его «самородка» торчащего вверх внушающими размерами, за которые было просто не реально не зацепиться взглядом.
Ну, теперь-то становилось вполне себе понятным, почему он расхаживал дома голым и не смущался своей наготы даже в клубе, переполненным людьми.
Когда есть, чем гордится, чего стесняться?!
Такое ЗНАМЯ нужно обязательно нести в народ, что, собственно, Бродяга и делал весьма активно.
Я не смогла заставить себя моргать, даже когда он снова оказался рядом, встав так, что загородил собой всю комнату, возвышаясь надо мной больше чем на голову и сладко выдохнув, опаляя своим терпким дыханием и ароматом тела, который был чертовским приятен:
— О чем задумалась?..
И почему у меня было стойкое ощущение, что он и без моего ответа прекрасно знал, о чем я могла думать в этот момент, не в силах смотреть в его глаза и прозрачно краснея оттого, что увидела, а еще сжимая кулачки, чтобы не опустить ресницы ниже…еще раз.
— …не такой уж ты и большой для боксера, — дернула я подбородком, понимая, что мне больше некуда отступать, когда он рассмеялся вдруг шагнув вперед и упираясь своей ладонью в стену прямо над моим плечом, словно отрезая и без того единственный путь к спасению.
— Много видела за свою жизнь боксеров? — продолжал веселиться Бродяга, и было стойкое ощущение, что он склонил голову еще ниже ко мне, потому что его горячее терпкое дыхание коснулось моих губ так отчетливо, что я вздрогнула, смущенно выдавив:
— …ни одного.
— Я так и подумал. Но и я не боксер.
Он нависал надо мной, отчего мысли обрывались,
Я быстро зажмурилась, чувствуя, как от спиртного явно начинает кружиться голова и становится так жарко, что капельки пота собирались в ложбинке между грудей, стекая вниз в область пупка.
Нужно было как-то поддерживать эту беседу, делая вид, что ничего особенного не происходит.
Подумаешь!
Какой-то голый мужлан в одних носках припер меня к стенке в собственной спальне, почти касаясь моего живота своим торчащим «самородком»!
Делов-то!!
— И кто же ты тогда? — пришлось пару раз откашляться, чтобы голос прорезался в скрипящем горле.
— Бродяга. Этого достаточно.
Было стойкое ощущение, что если он склонит голову еще немного, то наши губы соприкоснуться, чего я жаждала….и боялась.
Боялась, отчетливо понимая даже своим хмелеющим разумом, что у этой истории не может быть счастливого конца — максимум секс на одну ночь и только.
И проблема была в том, что его это явно вполне устраивало, потому что его уже ждала вереница желающих его девушек, а я, зная себя, была уверенна, что не смогу его больше делить ни с кем.
Либо мое. Либо катись к черту со своим золотым нестираемым членом.
Эти мысли придавали мне силы и относительной трезвости, когда я проскользнула под рукой усмехающегося мужчины, понимая, что он без усилия смог бы поймать меня и прижать к стене обратно, но он великодушно отступил, давая мне пол метра свободного от него пространства.
— Продолжим? — кивнула я на бутылку и опустошенные рюмки, видя, как его брови удивленно изогнулись, и в глазах полыхнул почти восторг вперемешку с обжигающим возбуждением.
— Так понравилось?
— Нет, это отвратительно. Просто хочу, чтобы ты скорее оделся.
От его хохота мне становилось еще жарче, когда я молча стянула с себя бесформенную огромную кофту брата, аккуратно положив на кресло, где на полу валялись джинсы Бродяги, и, повернувшись к нему, заметила, как опасно полыхнул взгляд из-под ресниц и сделался тяжелым.
Стараясь не обращать на это внимания, я прошагала снова до него, кивнув на бутылку, которую мужчина сжимал в своей руке явно слишком крепко, отчего его вены проступили под кожей, словно тугие напряженные провода.
— Ну же. Наливай.
Бродяга усмехнулся резко и отрывисто, крутанув пробку и наливая новую порцию водки для нас и стакан сока для меня, на которые я смотрела, не отрываясь, чтобы только случайно не перевести глаза на него, кожей чувствуя его тяжелый разъедающий взгляд.