Кентавры Юпитера
Шрифт:
Голос адмирала ослабевал по мере удаления «Олимпии» от Ганимеда. Но сталь и лед в его интонациях были заметны по-прежнему.
— Отказавшись же вернуться с повинной, вы обречены. Я брошу на патрулирование все силы и буду ждать неделю или две — на большее время у вас не хватит ресурсов. Это отвлечет от дела многих людей, производство боеголовок будет замедлено, но я готов пойти на это. Кто знает, быть может, в системе Юпитера есть какой-нибудь тайный склад на одном из астероидов? Рисковать я не желаю. Учтите, отказавшись вернуться, вы подписываете себе смертный приговор.
Фрэзер взглянул
— Перестаньте играть в героя! — рявкнул Свейн. — Ваша смерть ничего не изменит. Возвращайтесь, пока я обещаю гарантию вашей жизни.
— Все верно, — устало сказал Фрэзер. — Вы победили. Черт с вами, я поворачиваю назад.
Он выключил передатчик и пытливо взглянул на Лоррейн. Та была близка к истерике.
— Нет, нет, ни за что! — всхлипнула она, умоляюще глядя на Фрэзера. — Лучше смерть, чем такой позор!
— Глупости, — буркнул Фрэзер. — О какой смерти вы толкуете, красавица? Я согласился только для того, чтобы выиграть несколько лишних минут. Чем дальше мы успеем уйти от Ганимеда, тем сложнее им будет корректировать полет своих ракет.
— Значит, вы надеетесь, что мы сможем уйти от них?
— Н-нет, боюсь, что нет. Но мы попробуем.
Он было коснулся рукой регулятора тяги, но тут же отдернул ее.
— Пожалуй, не стоит увеличивать скорость. Это может насторожить Свейна. Лори, буду говорить откровенно. Две ракеты следуют за нами по пятам, и уцелеть нам будет нелегко. Но даже если мы уйдем от них, я все равно теперь не знаю, как нам попасть в Блоксберг. — Он грустно взглянул на девушку. — Мне очень нелегко сейчас. Лори. Повстанцы, конечно, узнают о бегстве «Олимпии» и нашем исчезновении. И будут рассчитывать на меня. Страшно их подвести! И еще страшнее подвергать вашу жизнь смертельной опасности.
— Теперь не время говорить об этом, Марк, — ласково сказала девушка. — Тем более что именно я подбила вас на эту авантюру. Если я попаду в руки Свейна, то «промывания мозгов» мне не избежать. Но я хотя бы одинока. А у вас есть Ева и дети…
— Дьявол! — взорвался Фрэзер. — Что это мы распустили слюни? У нас еще есть шансы. Когда ракеты приблизятся, я включу полное ускорение и начну маневрировать так, что чертям станет тошно. Жаль, что у нас нет противоперегрузочных таблеток. Ничего, придется потерпеть.
Девушка перестала всхлипывать и озадаченно взглянула на него.
— Не понимаю. Вы же говорили, что эти ракеты имеют головки самонаведения…
— Да, но, скорее всего, тепловые, нацеленные на факел двигателя. Если мы будем включать его в импульсном режиме, то ракетам придется за нами изрядно погоняться. Кто знает, может быть, к моменту, когда ракеты нас настигнут, мы будем в безопасном месте?
— Где же это?
Фрэзер молча указал рукой на чудовищный шар Юпитера, плывший по звездной реке.
Глава 17
Когда армия Вальфило вошла в ущелье, пересекавшее Дикую страну в северном направлении, Теор впервые услышал удары чужих барабанов. Он сразу же остановился, и воины последовали его примеру.
Теор прислушался. Ветер гудел над иззубренными скалами, окружавшими ущелье с обеих сторон. Их вершины были едва
— Вы слышали? — спросил Теор.
— Да, — ответил Вальфило. — Наблюдатели врага нас заметили.
Где-то на левой стене ущелья вновь забили барабаны.
— Лазутчиков нелегко будет поймать, — озадаченно сказал старый полководец, обводя скалы взглядом. — Плохое для боя место — сверху нас могут забросать камнями, и воинам негде будет спрятаться.
Теор задумался. Вернуться или, несмотря ни на что, идти дальше? Путь назад короче, и там, в предгорьях, войско быстро сможет развернуть свои порядки и отразить любые попытки улунт-хазулов прорваться через ущелье. Но если атака не последует, то впустую будет потеряно много дней. За это время Наярр наверняка падет, а Линанту и Порса ждет гибель.
— Идем вперед, — наконец решительно сказал Теор.
— Я не имею права обсуждать приказы Рива, — почтительно склонил голову Вальфило. — Но мы идем навстречу гибели. — Он жестом подозвал к себе адъютанта и сказал:
— Вышлите вперед отряд разведчиков. Пусть они найдут соглядатаев и уничтожат их. Полкам же сомкнуть ряды и продолжать движение.
Загремели барабаны наярр. Эхо гулко прокатилось вдоль стен ущелья. Захрустел лед под сотнями ног, и полки вновь двинулись в сторону Медалона. С приходом ночи мрак еще больше сгустился, но Теор решил не делать привала, надеясь пройти ущелье как можно быстрее. Вскоре вернулись разведчики. Увы, наблюдателей врага обнаружить не удалось, и неудивительно — здесь, в горах, легко спрятаться. Зато и отрядов улунт-хазулов, к счастью, поблизости не оказалось. Но Теор был столь же мрачен, как и Вальфило — он знал, что враги дадут бой на равнине.
Около полуночи они достигли Ворот Ветра. Скалы разошлись в стороны, и теперь впереди лежал довольно пологий склон — последнее препятствие на пути к Медалону. Вдали темнела мерцающая Лента — это нес свои воды к океану Брантор. Здесь, в конце ущелья, армия остановилась на отдых. Но Теор, несмотря на усталость, долго не мог сомкнуть глаз и лишь перед рассветом слегка задремал.
Его разбудил грохот барабанов. Встряхнувшись, Теор вышел из-под наскоро сооруженного навеса и стал вглядываться в пелену дождя, изредка освещаемую вспышками молний. Звук шел откуда-то из-за реки. Хотя это могло только казаться — на равнине барабанный бой можно услышать и за десять миль.
Остальные воины тоже проснулись. Теор услышал встревоженные крики в темноте, заглушаемые воем небесной бури. Он схватил свой собственный барабан и передал сигнал: «Тихо, тихо, тихо». Шум голосов стих, и он вновь смог различить далекие звуки вражеского барабана — теперь он понял, что они доносятся с юга. «Боом-бом-бррр-бом! Боом-бом-брр-бом! Та-та-бом-боом-брр! Брр-та-бом-бом-бом…»
Вскоре из тьмы прискакал отряд патрульных.
— Я послал их в надежде поймать хоть одного лазутчика, — объяснил старый Вальфило.