Кентавры Юпитера
Шрифт:
Очнувшись, он вновь первым делом посмотрел на часы. На сей раз проспал долго, слишком долго. Но они давно вышли на орбиту, и это помогло ему восстановить силы — в состоянии невесомости избитое тело чувствовало себя гораздо лучше. Еще больше он обрадовался, увидев плывущую к нему через кабину Лоррейн. Она пришла в себя раньше него и выглядела совсем неплохо.
— Марк, как вы себя чувствуете? — взволнованно спросила девушка.
Фрэзер расстегнул ремни безопасности и, взмыв вверх, осторожно пошевелил руками и ногами, затем повертел головой из стороны в сторону.
— Все дьявольски болит,
— То же самое. Я уже полчаса как очнулась и просто извелась, не зная, как вам помочь. — Девушка с облегчением улыбнулась и, подплыв ближе, обняла его за плечи. — Марк, неужели мы это сделали? Представляю, как взбесился бы Свейн, если бы узнал, как мы провели его!.. О-ох, до чего болит бок…
Эти слова напомнили Фрэзеру, что у них осталось немного стимулирующих таблеток. Проглотив по паре штук, они запили их соком из емкостей, встроенных в задние стенки скафандров, и вскоре оба почувствовали себя значительно легче.
— Как насчет того, чтобы перекусить? — спросил Фрэзер. — Надо восстановить силы. Они нам еще пригодятся…
— Нет, я не хочу! — запротестовала Лоррейн, слегка покраснев. — Хотите, я отдам вам свои таблетки концентратов? Все-таки вам вести корабль.
Фрэзер отказался наотрез и проследил, чтобы девушка хоть немного поела. Затем Лоррейн решила принять душ и удалилась в соседний отсек. Она вернулась на удивление посвежевшей, и тогда Фрэзер, не выдержав, последовал ее примеру: забрался в ящик, чем-то напоминавший гроб. Это была аварийная душевая, предназначенная для случаев, когда внутри космолета по тем или иным причинам отсутствовал воздух. Здесь, при тусклом свете лампочки, Фрэзеру пришлось изрядно помучиться, чтобы снять с себя скафандр. Затем, извиваясь, словно угорь, он помылся остатками воды, по счастью, оказавшимися в контейнере душевой. Под конец он почувствовал себя лучше настолько, что даже захотел взглянуть в небольшое зеркальце, закрепленное на стене. Стер с лица запекшуюся кровь, жалея, что нечем снять густую щетину. Теперь он готов был вновь влезть в тесный скафандр и терпеть до конца изнуряющий дискомфорт.
Вернувшись в кабину, он увидел Лоррейн, которая словно завороженная смотрела на экран, на котором мелькали желто-зеленые облака.
— Никогда не видела ничего более величественного и страшного, чем Юпитер, — тихо сказала она.
— Да, — кивнул Фрэзер, — это неплохая компенсация за наши мучения.
Лоррейн опустила голову.
— Но не за наши ошибки, верно? Мы ведь ошиблись, ввязавшись в эту авантюру с побегом из Авроры, да?
— Не надо распускать нюни, — резко сказал Фрэзер, помрачнев. — Мы захватили из-под носа Свейна «Олимпию», долетели до Юпитера и здесь сумели свернуть головы его ракетам-убийцам. Вряд ли кто-нибудь сделал бы больше на нашем месте. Мы свободны, Лори, свободны!
— Да, свободны: умереть от жажды, если, конечно, у нас раньше не кончится кислород, — с горькой иронией ответила девушка. — Впрочем, способов умереть много — но как нам выжить? И как спасти колонистов? Я уже не говорю о Земле, которая скоро окажется во власти этого безумца Свейна… Если бы у нас были навигационные таблицы…
— То что бы мы сделали? — усмехнулся Фрэзер.
— Самую
Фрэзер покачал головой.
— Боюсь, вы ошибаетесь, Лори, — мягко сказал он. — Чтобы успеть на Землю раньше Свейна, «Олимпии» надо лететь с гиперболической скоростью. Киберштурман этого корыта не предназначен для таких штучек, здесь без пилота не обойтись. Нет, Свейна мы так не одолеем. Надо придумать что-нибудь другое…
Он замолчал, пораженный внезапной идеей. А что, если… Лоррейн с тревогой смотрела на него.
— Что с вами, Марк?
— Так… Пришла в голову одна мысль. Дурацкая, сумасшедшая, но все же… Если бы мы сумели раздобыть немного кислорода и воды на Юпитере, то на Землю и лететь не надо.
— Что-о?
— Все, что у нас есть в распоряжении, — это пустые трюмы «Олимпии». А на поверхности этой милой планетки сколько угодно льда. Нам, конечно, и носа наружу не высунуть в таких скафандрах, но собратья Теора могут нагрузить трюмы до предела. А уж я как-нибудь сумею наладить электролиз кислорода из воды.
— Но ведь лед на Юпитере не чистый, в нем много примесей аммиака и метана! Разве вы сможете избавиться от них?
— Постараюсь. Но сначала надо попытаться связаться с Теором.
Фрэзер включил бортовой нейтринный передатчик. Его мощность была невелика, и до лун сигнал дойти не мог. Но до спутников связи, вращавшихся вокруг Юпитера, дальности вполне должно было хватить. А потом сигнал попал бы к Теору обычным путем через передатчик, который наярры величали Оракулом.
— Теор, это говорит Марк. Ты слышишь меня? — сказал он на общем языке.
— Какая странная речь, — заметила Лоррейн. — Сплошное щелканье и свист. Вы молодец, Марк, мало кто научился говорить на языке юпитериан. Что, нет ответа?
— Нет. Боюсь, отвечать уже некому…
Только сейчас Фрэзер вспомнил, что его друг сам находится в бедственном положении. Кто знает, спасся ли он, нашел ли остатки разгромленного войска Вальфило? Или бродит, потеряв надежду, среди диких, необитаемых гор? Но тогда у них с Лоррейн тоже нет шансов на спасение…
— Теор? Брат, почему ты молчишь? Ответь, прошу тебя!
Прошло несколько томительных минут, прежде чем Фрэзер услышал глухой, усталый голос:
— Уш! Небо, благодарю тебя! Марк, я счастлив говорить с тобой.
— Как дела, брат?
— Тяжелая битва идет, Марк. Я с трудом выбрался из сечи, чтобы поговорить с тобой. Похоже, настал последний день для наярр. Но я рад, что ты жив, Марк!
— Расскажи, что произошло. Я нахожусь недалеко от тебя — об этом ты можешь судить по отсутствию пауз в разговоре. Может быть, мне даже удастся… Но об этом потом, я хочу сначала узнать о твоих приключениях.
Теор коротко рассказал о своих странствиях в горах, о Скрытном народе, о том, как ему удалось найти армию Вальфило в лесах около Дикой стены. Фрэзер с изумлением выслушал фантастическую историю, а затем, помрачнев, обрисовал ситуацию, в которую попали они с Лоррейн.