Кентурион
Шрифт:
– Прорываемся по моей команде, – спокойно сказал Роксолан, переходя на русский, – и приложите усилия, чтобы никого не убить и не покалечить! Свои все же… Вперед!
Лобанов шагнул к ветерану – этот был самый опасный – и провел двойной удар. От кулака ветеран увернулся, а вот колено пропустил. И согнулся, пуча глаза и сипя перекошенным ртом. Сергий добавил ускорения падающему телу, рубанув ветерана по шее сбоку, и тот лег пластом.
Гефестай своего вырубил на счет «раз» – двинул так, что легионера крепко приложило к колонне, аж шлем звякнул и воздух из легких вышибло.
Искандеру достался очень верткий противник.
Эдику выпало драться с самым слабым. И самым подлым. Получив прямой в голову, легионер впечатался в стену и тут же упал на колени, поднимая руки: сдаюсь, мол, пощади! Эдик расслабился, и в ту же секунду римлянин резко опустил правую руку. Блеснуло лезвие ножа. Сергий подоспел вовремя – отбил ногой тонкий воровской клиночек, и, продолжая движение, смазал пяткой легионеру по хитрой роже.
39
Гладий – короткий римский меч.
– Ходу! – бросил он. – Дротики заберите!
Друзья, похватав пиллумы, понеслись прочь от храма. Забежав в тень колоннад агоры, Роксолан сорвал с себя хитон.
– Вы тоже снимайте! – приказал он.
– Мы больше не эллины, – объяснил Эдик, – мы простые роме…
– Собрались на рыбалку! – добавил Искандер.
Гефестай, молча ухмыляясь, разложил хитоны прямо на земле, завернул в них пиллумы, и возложил длинный сверток на плечо.
– Делаем ноги!
Крики со стороны храма Нехемтауи до них доносились, но погони видно не было. Легионеры, сторожившие ворота Солнца, разделились на две возрастные группы – «молодняк» нес службу, уныло подпирая створы или слоняясь вокруг, а «деды», побросав шлемы, играли в кости. Сплотились в тенечке, и то у одного плечи прыгали, то у другого – это они деревянный стаканчик трясли.
– Юпитер Статор! – слышалась азартная мольба. – Пошли мне «Венеру»!
– Жди! – хохотали в ответ. – Проиграл, Лукий! Ха-ха-ха! Опять у тебя «собака»!
– В третий раз!
Гефестай поклонился игрокам, те небрежно ответили. Сергий склонил голову, и прошел мимо.
– Давайте быстрее, а? – нервно сказал Эдик.
– Нельзя, – буркнул Искандер, – бегущие всегда бросаются в глаза…
Завернув за угловую башню города, пятерка прибавила ходу. Теперь их путь лежал по узкой набитой Дороге между вспаханных полей. Повсюду горбатились земледельцы. В одних набедренных повязках, в каких-то чепцах на головах, с платками-назатыльниками, роме вкалывали – рыхлили землю, чистили каналы. Пройдет два месяца, Хапи достигнет верхней точки разлива, и повсюду откроются шлюзы, пуская воду, заполняя ею поля. Вода сойдет, а плодороднейший ил, впитавший в себя соки африканской земли, останется и вскормит высеянное зерно.
– Ф-фу! – отдувался Эдик. – Ну и жарень!
– Скупнуться бы… – вздохнул Искандер.
– Река рядом! – осклабился Гефестай, и показал на простор мутного Нила, катившего свои воды широким, необозримым потоком.
Поближе
– Уахенеб, вроде… – поглядел на дорогу Эдик. – Точно, он! Уахенеб!
Египтянин, бредущий навстречу, остановился и помахал рукой. Прибавив шагу, он приблизился, сияющий и радостный.
– Все в порядке? – спросил он, не переставая сиять.
– В полном! – заверил его Искандер. – Ну, как? Нашел свой дом?
– Нашел! – осклабился Уахенеб. – Я, когда в последнее плавание уходил, поселил там дядьку Антефа, чтоб следил, и вообще… В общем, спать есть где! А вот с угощением… – Уахенеб замялся. – Могу предложить только закуски из папируса. Мяса нету, вина тоже. Я в шоке…
И тут на берег стал выползать крокодил – небольшой, локтей десяти. Извиваясь и переставляя кривые лапы, он стал взбираться по откосу, желая погреться на солнышке после купания. А смущенная улыбка Уахенеба приобрела хищность.
– Мне известен рецепт а-атличного жаркого, – промолвил он. – Из крокодильего хвоста!
Гефестай, не долго думая, вывалил на землю прихваченные пиллумы.
– К нам пришло мясо, – сказал он торжественно, – так не дадим ему уйти непереваренным!
Посмеиваясь, все присутствующие разобрали оружие.
– Осторожно! – встревожилась Неферит. – Берегитесь хвоста! Сергий, не подходи к его морде сбоку! Лучше спереди. Прямо перед собой крокодил видит плохо!
– Сейчас мы его…
Крокодил раззявил пасть, полную острейших зубов, и издал полумычание-полурев. Со стуком захлопнув челюсти, он пополз далее, не обращая никакого внимания на людей с пиллумами – он был сыт, чего смотреть на потенциальный корм?
– Нападаем разом, – быстро проговорил Уахенеб, – второй попытки он нам не даст. Сергий, бей ему в глаз! Шкуру не пробьешь все равно… Начали!
С громким криком охотники бросились на ужасного ящера. Лобанов ударил крокодилу в холодный желтый глаз, но, видно, не попал в крошечный мозг. А крокодил просто взорвался движениями. Махнув хвостом, он снес маленькую пальмочку. Развернувшись в сторону Сергия, ляскнул пастью, но чуток опоздал. А Уахенеб, воспользовавшись тем, что ящер приподнял плоскую голову, ударил снизу, под челюсть. Неизвестно, чем бы все это кончилось, но тут пришел черед Гефестая. Кушан поступил по-своему: схватил крокодила за хвост, поднатужился и перевернул рептилию на бронированную спину. И тут же четыре пиллума вонзились в светлое брюхо.
– Поднажми! – орал Эдик.
– Жму… – пыхтел Искандер.
– Я достал… – еле выговорил Уахенеб. – До сердца!
– Сейчас я его… – сказал Сергий, одной рукой удерживая дергавшийся пиллум, а другой доставая нож. Удобней перехватившись, он вонзил его крокодилу в брюхо.
– Харакири гаду! – просипел Эдик, подпрыгивая на туше.
Сергий потащил нож на себя, разваливая крокодилье нутро. Рептилия промычала напоследок, выгнулась, брызжа кровью, и сдохла.
– Готов! – слез с крокодила Чанба.