Кентурион
Шрифт:
– Остограммься, босс! – ощерился Эдик.
Сергий усмехнулся и выпил.
– Как на вкус? – спросил Искандер.
– Не разобрал, – пожал плечами Сергий. – Минералка как минералка… Нарзан без газа.
Вторым причастился Искандер. Выпил Гефестай. Хлебнул Эдик.
– Что-то я ничего не чувствую, – сказал Чанба с подозрением.
Картинно вытянув руки к Регебалу, он проговорил замогильным голосом:
– Спа-ать! Спа-а-ать!
Регебал – брык! – и откинулся к стене. Захрапел.
– Ух ты! – растерялся Эдик. – Действует!
– Дождешься… – пробормотал Регебал, и гомерический
Средством обнесли девушек Кадешим. Дошла очередь до Кадмара. Выпив, он поморщился. А потом побледнел вдруг и грохнулся на пол.
– Что с тобой?! – кинулась к нему Мельха. – Воды!
– Яду мне, а не воды! – промычал Кадмар, завозив лицом по плитам пола. Обхватив руками голову, он завыл.
– Кадмар! – сказал Сергий, склоняясь к галлу. – Ты чего? Привиделось что?
– Если бы! – с отчаяньем проговорил Кадмар.
Он поднял искаженное лицо и сел, закачавшись из стороны в сторону. Все молчали в полной растерянности. И в этом молчании Кадмар заговорил, глухим, напряженным голосом:
– Я с самой Александрии служил Зухосу! Он подчинил меня еще в Серапейоне, когда мы с Уахенебом подслушивали его разговор с Пандионом. Уахенеб ушел вперед, а я замешкался, и тут выходит он… Зухос поднял руку, и сказал… Я не помню, что он сказал, но я все ему тогда выложил – и сколько нас, и откуда мы, и зачем. И он приказал мне следить за вами, и докладывать – лично или через доверенных людей. И я докладывал! Это я тебя сдал в Мемфисе, когда Зухос схватил тебя и схоронил в пирамиде. Я! И в Гермополе… И в Фивах, когда вас схватили, это тоже была моя работа!
Кадмар вцепился руками в пышную шевелюру, и застонал. После недолгого молчания Сергий сказал негромко:
– Схватили нас, в том числе и тебя, Кадмар…
– Что это меняет? – тоскливо вздохнул галл.
– Ну, кое-что меняет. Во-первых, Кадмар, на твоем месте мог оказаться любой, кроме меня, но то, что я могу воспротивиться Зухосу, не моя заслуга. Просто я таким родился! Во-вторых, ты не все докладывал Зухосу. Ты не говорил ему главного! Он до последних дней не знал, что идет по ложному пути, а мы подбираемся к Хи-ку-Дхаути.
– А теперь, – тихо дополнила Неферит, – ты принял зелье, и оно освободило тебя от заклятья… Больше Зухос не властен над тобою!
– Но я был, – взвыл Кадмар, – был предателем!
– Не по своей же воле! – воскликнул Эдик, потрясенный рассказом. – Вот если б ты сам, добровольно пошел Зухосу служить, тогда другое дело. А так…
– Короче, Кадмар, – улыбнулся Сергий, и хлопнул галла по плечу, – не хнычь. Все путем! Нам всем было трудно, но тебе пришлось туже всех. И хватит об этом. Тема закрыта!
– К-как? – растерялся Кадмар. – Ты не убьешь меня?
– Как-нибудь потом, – ухмыльнулся Сергий, – выберу время…
– Пошли, «косматая Галлия»! – заорал Эдик. – Накидаем Зухосу пачек!
Кадмар заоглядывался, улыбаясь жалко и растерянно. Приподнявшись он ударил в грудь кулаками, хотел что-то сказать, но задохнулся. Регебал сказал, посмеиваясь:
– Клянусь Замолксисом, «Крокодил» тебе здорово мозги загадил. Спасибо Неферит – промыла!
Контуберний грохнул в семь глоток. Девушки Кадешим, не сведущие в науке и не слыхавшие об открытии Герофила, [53]
53
Александрийский врач Герофил утверждал, что в четвертом углублении мозга находится обиталище души.
– Собираемся и уходим! – скомандовал Сергий.
– А можно, мы это оставим себе? – робко спросила Саджах, трогая бусы из крупных розовых жемчужин.
– Можно, – великодушно сказал Сергий.
– Неферит! – подал голос Эдик. – А когда оно подействует?
– Потерпи, – строго ответила Неферит. – Средство уже действует (при этих словах Кадмар тяжко вздохнул).
Внезапно Сергий ощутил сильный толчок – будто кувалдой по пяткам ударили. Зашатались гигантские колонны, заскрипели массивные архитравы, качаясь под потолком. Вниз посыпались камешки и пыль. Низкий гул прошелся по залам храма.
– Землетрясение! – крикнул Эдик.
– Это нас наказывает бог! – горестно воскликнула Саджах, порываясь снять с себя драгоценности.
– Не трогай! – свирепо сказал Сергий. – Бегом отсюда! Неферит, где средство?
Девушка на бегу показала золотой кувшинчик.
– Береги!
– Берегу!
Все кинулись вон из храма. И вовремя. Едва Лобанов выскочил в лесок, земля задвигалась под ногами. Зашатались деревья, некоторые с треском повалились, оголяя щупальца корней. Ближний холм качался так, что с вершины его сползла земля. Храм Тота тяжко качался из стороны в сторону, издавая глухой рокот и гул – огромные каменные глыбы бодались друг с другом, выбивая облачка пыли и швыряясь размолотыми камешками. Может быть, храм и устоял бы – центр тяжести у египетских зданий располагался низко. Покачалось бы капище, да и замерло в равновесии. Но тут снова пошел сейсм, уже не вертикальные волны ударили, а горизонтальные, и так шатнули храм, что тот накренился всею своей колоссальной массой, подрожал в мертвой точке, и медленно, неотвратимо рухнул.
Никто из людей не смог устоять на месте, попадали все. Сергий ляпнулся на задницу, быстро перекатился, встал на четвереньки, попытался встать и снова упал.
– Уходим! – закричал он, но мало кто услышал его приказ – хтонический зык Земли заглушал все на свете.
Поднимаясь и снова падая, друзья и подруги побежали к туннелю. Скалы, окружавшие Хи-ку-Дхаути, начали раскалываться, расслаиваться, и грохочущий камнепад обрушился на лес, погребая деревья.
– Как дворец Кащея Бессмертного в хэппи-энде! – скороговоркой выдал Эдик.
Сергий ничего не ответил ему. Первым ворвавшись в туннель, он помчался, спотыкаясь, к огромной глыбе, что затыкала туннель подобно пробке. «Не дай бог, заклинит!» – мелькнуло у него.
– Гефестай!
Сыну Ярная не надо было долго объяснять суть дела. Он яростно навалился на глыбу и повлек ее на себя, выкатывая из проема. Туннель сотрясался, по гладкому потолку шли трещины, дымясь горячей пылью.
– Девушки! – заорал Сергий. – Выскакиваем! Живо!
Девушки не стали спорить. Попискивая и вжимая головы в плечи, они стайкой вылетели в Ленточный каньон. Сергий по статусу вышел последним.