Кэтлоу
Шрифт:
А у дверей собственного дома его поджидал Старик Мерридью.
— Там внутри маршал полиции… Хочет поговорить.
Бен Кауэн сидел в кресле-качалке в темноте. Биджа снял стекло с керосиновой лампы, поднес спичку к фитилю, поставил стекло на место и наклонился над лампой. Яркие блики и тени заиграли на его скуластом лице.
— Пришел, чтобы меня сцапать?
— Нет, — ответил Бен, — просто дать дружеский совет.
Биджа не мог удержаться от смешка.
— Ничего другого я от тебя не получал, Бен. Ну, так что на этот раз?
— Миллер. Ты приобрел серьезного
— Кто он? Картошка в мундире! Я не напрашиваюсь на неприятности, но если они так ему нужны, что ж, может их получить в любое время.
— Не следует его недооценивать. Он похуже, чем Джайлс.
— Он? — скептически переспросил Кэтлоу. — Миллер? Ты, часом, не заболел?
— Я знаю, о ком говорю. Выслеживал его от Нью-Мексико досюда. Этот человек — матерый волк! Он будет выжидать год, два года, если это необходимо. Он ненавистник, Биджа! Нам не понять, что это такое, но ненавистник в итоге покруче любого из нас.
— Это все, за чем ты пришел?
— А разве мало? Ты помнишь, чтобы я хоть раз шарахнулся от тени? Я знаю этого человека.
Кэтлоу сел, убавил фитиль, чтобы тот не коптил.
— Ладно! Если ты говоришь, что он страшен, придется это учесть на будущее.
— Я собираюсь забрать его, но хочу накрыть его там, где никто не пострадает, если начнется пальба. Я ведь тоже умею ждать.
Биджа пересел на кровать, стянул сначала один сапог, потом другой. Так и сидел, с сапогом в руке, блаженно пошевеливая пальцами ноги. Затем бросил сапог, расстегнул пояс с револьвером в кобуре, повесил в изголовье кровати, так чтобы оружие находилось под рукой, пока он будет спать.
Керосиновая лампа отбрасывала причудливые тени по углам и стенам. В комнате почти не было обстановки: кровать, стул с прямой спинкой, кресло-качалка, на которой сидел Бен, шкаф, стол с кувшином на нем да умывальник. В углу возле двери валялось седло Биджи, седельные сумки и свернутое по-походному одеяло.
Бен вынул из кармана сигару, раскурил ее. Его взгляд упал на упряжь в углу. Здесь еще была фляжка, причем лишь недавно наполненная. А поскольку Биджи дома не было, видимо, ее наполнил кто-то другой, скорее всего, Мерридью. Значит, они собираются в дорогу.
— Хотел бы тебя отговорить от того дельца, что у тебя наклевывается, — сказал Бен, — ты сам завел о нем разговор.
— Дьявольщина! — вырвалось у Кэтлоу. — Я-то думал, ты рад спровадить меня из города, если судить по тому, как ты подсуетился проводить домой мою девушку. Никак стараешься меня отшить?
Бен Кауэн отрицательно покачал головой:
— Ты должен знать ее лучше, чем я. Она оказалась одна на улице, а кроме того, застала меня за подслушиванием ее разговора с отцом. Речь шла о Миллере. Она пыталась заставить отца выставить его вон, а это могло кончиться тем, что Миллер его попросту убил бы. — Он поднялся с кресла. — Биджа, это серьезное государственное преступление, если ты пересечешь границу с Мексикой. Мой долг остановить тебя.
В ответ Биджа только ухмыльнулся, стаскивая рубаху. У него были сильные, тренированные мускулы. А каковы они в деле, Бену довелось испытать
— Так в чем же дело? Раз надо, значит, останови! А мне по-прежнему хочется заполучить тебя. Ты один стоишь половины этого сброда!
— У тебя есть Старик Мерридью — нам обоим до него далеко! — заметил Бен. — Вот уж кто волк, так волк, причем старый и из страны гор. Натрави его на Миллера — тебе больше не о чем будет беспокоиться.
— В моих драках я участвую только сам.
Бен надел шляпу.
— Печально, что не смог тебя отговорить от этой авантюры, Биджа, но, честно говоря, и не очень-то надеялся. — Он протянул руку. — Еще увидимся!
— Старайся поменьше совать свой нос, когда мы приступим к тому, что наметили, а то как бы не пришлось его отрезать! Это дельце для меня значит очень многое, Бен, ставка слишком высока.
Бен Кауэн вышел в ночь, подошел к Мерридью, который сидел в темноте возле ворот. Хотел пройти мимо, но остановился.
— Ты знаешь Миллера?
— Знаю.
— Он собирается достать Биджу. Рано или поздно, но попытается.
— Кэтлоу не нуждается в помощи.
— Мне ли не знать? В доказательство могу показать свои шрамы, только две пары глаз лучше, чем одна.
Кауэн вышел на улицу и застыл, пристально вглядываясь в темноту. О себе тоже не мешало бы побеспокоиться — в списке Миллера он явно стоит под первым номером. Но Бен к этому привык — в его деле охотятся охотник и за охотником.
Он подумал о Корделии Бартон и целую минуту ощущал тоску по женской ласке и семейному уюту, свойственную лишенному дома мужчине. Представил, как она сидит напротив за столом, а свет от лампы мягко падает на ее лицо.
Потом мотнул головой, отгоняя эти мысли. Полицейский зарабатывает чуть больше того, чтобы только-только сводить концы с концами. Конечно, мужчина всегда может оформить на себя участок земли. В Аризоне это не проблема. В его скитаниях ему не раз попадались хорошие, никем не занятые участки.
Бен почти добрался до «Шу-Флая», где оставил свои вещи, когда увидел перед собою на земле две мужские тени. Поднявшаяся луна залила улицу светом, и если бы не это обстоятельство, мог бы ничего не заметить. Одна тень тут же исчезла, другая — скользнула ближе к стене строения. За ним следят? Может, второй пошел в обход постройки, чтобы напасть сзади? Он секунду помедлил, затем развернулся на каблуках и направился в обратную сторону к салуну «Хэнгинг-Уолл», куда и зашел.
Народу там оказалось немного. Несколько человек коротали время в пустой болтовне, трое или четверо мужчин стояли вокруг стола, за которым шла вялая игра в карты. Один из них, когда Бен вошел, оглянулся. Это был Рио Брай.
Бен заказал пиво. Спустя секунду дверь распахнулась и появился Миллер. Прямиком направился к стойке. Заметив Бена, замедлил шаг, но продолжал идти и остановился недалеко от него. Наклонился к стойке, сдвинув на затылок шляпу. Несмотря на ночную прохладу, на его лбу выступила испарина. Он всячески избегал встречаться глазами с Беном. Было очевидно, Миллер даже не подозревал, что Кауэн в салуне.