Кэтлоу
Шрифт:
Револьвер чуть заметно дрогнул и опустился.
— Сегодня?! — тупо повторил Пескьера. — Но сегодня же груз еще даже не появится в городе! И ведь солдат в Эрмосильо — как собак нерезаных!
Кэтлоу повернулся к Кристине:
— Отправляйся за бумагой, и немедленно! Да поторапливайся!
Она вышла, не сказав ни слова, и Кэтлоу тяжело опустился на стул.
— Прости, что разозлил тебя, — сказал он, — но так уж получилось, нельзя терять ни минуты. — В двух словах он рассказал о внезапном появлении возле дома незнакомого человека, который, как он считал, вполне мог оказаться Беном Кауэном, и о том, что он разговаривал с Армихо. — Если этот молодой капитан
Мрачная физиономия Пескьеро немного прояснилась.
— Ты прав, черт побери! Ах, я осел!
— Слушай! — И Кэтлоу с видом заговорщика наклонился к нему поближе. — В городе их не будут встречать, а этот влюбленный молодой болван, Варгас, только и будет думать о том, чтобы не опоздать на бал. Впрочем, боюсь, что он все равно немного задержится… ты ведь понимаешь, начнется кутерьма…
Бен Кауэн зашел в свой номер в гостинице, чтобы успеть переодеться к балу. Что-то весело насвистывая, он причесывался перед большим зеркалом и пытался представить, что за вечер ждет его. Только однажды ему случилось быть на подобном торжественном событии, в губернаторском дворце в Остине.
Усевшись на кровать, он начистил до зеркального блеска сапоги. Затем отстегнул кожаную портупею, на которой обычно висела кобура с револьвером, повертел ее в руках и, обернув ремень вокруг талии, затянул пояс потуже, так, что теперь револьвер плотно прилегал к боку, а не свешивался на бедро, как обычно.
Пока он, насвистывая, перезаряжал свой верный кольт, вошел Рекальде.
— Неужели вы не собираетесь расстаться с ним даже сегодня? — Юноша удивленно вытаращил глаза. — Уверен, что уж на балу вы вполне сможете обойтись без оружия!
— Знаю, сынок. Но без револьвера я все равно что без штанов. Да и потом, кто знает, что может случиться…
Рекальде уселся и с довольным вздохом вытянул раненую ногу. Рана еще давала о себе знать. Тяжелая палка с грохотом полетела в угол.
— Послушайте, амиго, тот самый груз, из-за которого вы волновались… Так вот, он не появится в городе раньше завтрашнего дня.
Бен Кауэн, кряхтя, натянул черный сюртук. Рекальде наблюдал за ним с ехидной ухмылкой.
— Так и вижу, как вы сегодня разобьете сердца всех местных красоток, — хмыкнул молодой мексиканец. — Небось и не подозреваете, что, с тех пор как вы появились в Эрмосильо, местные кумушки только о вас и судачат! В конце концов, городишко у нас небольшой, каждый незнакомый человек на виду, а вы тем более водите дружбу с самим генералом.
— Точнее, с вами, милый юноша.
— И с генералом тоже. Вы, наверное, не поверите, но он пару раз спрашивал о вас. Даже попросил меня поинтересоваться, не хотите ли вы послужить под его началом. Подумайте, офицерский чин вам обеспечен! К тому же генерал — близкий друг президента! Для вас это может многое значить.
— Боюсь, мой дорогой, что из меня выйдет неважный солдат, — весело отозвался Кауэн. — Терпеть не могу подчиняться! Предпочитаю идти своей дорогой и решать сам за себя. Но если хотите знать мое мнение, ваш генерал — человек что надо. Лично я за честь бы считал служить у него под началом. А представьте только, что на его месте окажется какая-нибудь канцелярская крыса… Брр, даже мороз по коже… Нет уж, лучше пусть все будет по-прежнему!
— Жаль. Уверен, генерал
Экипаж ждал их у дверей. Для Бена было немного непривычно ехать в открытом экипаже, он невольно поежился, но в эту минуту обратил внимание на то, что к старинному особняку, где должен был состояться бал, то и дело подкатывают элегантные коляски, такие же сверкающие и нарядные, как и тот экипаж, что ожидал их с Рекальде. В конце концов, в Эрмосильо не так уж часто случались такие события, как бал. Прекрасные сеньориты с горящими глазами слетелись со всех гасиенд на многие мили вокруг.
Когда их экипаж, следуя примеру всех остальных, свернул на Плаза, Бен Кауэн искоса взглянул на темную улочку, где была расположена шорная лавка. Здесь царила тишина, все как будто вымерло.
После удушливой жары вечерняя прохлада казалась особенно приятной, и Рекальде с Кауэном, сидя в элегантной коляске, наслаждались свежестью, медленно катя по городу. Прохожие то и дело улыбались, раскланивались с Рекальде, с любопытством поглядывая на его молчаливого спутника.
Молодой капитан Рекальде был, безусловно, на редкость привлекательным юношей, к тому же за ним стояло немалое богатство и влияние старинного рода, к которому он принадлежал. Бен Кауэн хмыкнул про себя, представив, как молоденькие сеньориты на балу будут роем виться вокруг него, а более робкие — с надеждой поглядывать в его сторону. Ведь нечасто в их провинциальный городок заглядывают такие завидные женихи — с положением, богатые, да еще из столицы!
— Варгас ни за что не пропустил бы бал, — пробормотал Рекальде. — К тому же он воображает, что отчаянно влюблен! Я случайно узнал, что бедняга с утра до вечера строчит душераздирающие письма и тайком отсылает их — знаете кому? Росите Кальдерон! Только, смотрите, не проболтайтесь, а то он мне голову оторвет!
На губах Бена Кауэна, почти незаметная в сгустившихся сумерках, заиграла улыбка. Что на той стороне границы, что на этой — любовь везде одинакова. Юноша готов на голове стоять, только чтобы хорошенькая девушка взглянула на него — ничего не поделаешь! Это привилегия юных — каждый мужчина когда-нибудь да пройдет через это!
— Он из здешнего гарнизона?
— Да… Варгас хороший солдат, но сорвиголова!
Наконец их экипаж подкатил к особняку, и, взглянув на него, Бен Кауэн решил: он правильно сделал, что приехал. Никогда в жизни он еще не видел такого количества красавиц: их темные сверкающие глаза лукаво или застенчиво следили за ним из-за вееров; пышные черные локоны, чернее, чем вороново крыло; лишь изредка на их фоне ослепительно сияла белокурая или рыжая головка.
Из-за недавнего ранения Рекальде все еще был немного бледен и оттого напоминал романтического героя. В своей форме он был очень хорош, разноцветные побрякушки ослепительного мундира, сверкающие эполеты и золотое шитье прекрасно оттеняли его юношескую красоту.
Бен уселся подле него, и они принялись болтать вполголоса, поглядывая по сторонам и наблюдая, как постепенно заполняется огромный зал. Рекальде полушепотом отпускал беглые замечания.
— А вот эта… — И он незаметным кивком указал на проходившую мимо девушку, высокую, тоненькую, с огромными, похожими на ягоды тутовника, темными глазами. — У ее отца на ранчо скота больше, чем во всем вашем штате Нью-Мексико… по крайней мере, сейчас. Но она сама слишком… как бы это сказать? Слишком смышленая, интеллектуалка. Понимаете, бедняжке совсем нечего делать, вот она и читает, можете себе представить! По-моему, для женщины это ужасно!