Кэтлоу

Ламур Луис

Глаза застилал туман; попытавшись двинуться, Бен ощутил слабость.

Предположим, с ним случится обморок. Это вполне возможно, так как он потерял много крови. Но если отключится сознание, несомненно будет убит.

Ему надо спрятаться.

Не важно как, не важно где, но должен спрятаться! Бен пристально огляделся — спрятаться было негде. Вокруг только непроходимый кустарник да черные стволы деревьев.

Тогда надо двигаться. Больше нельзя оставаться здесь. Если окажется без сознания, ему просто-напросто перережут глотку, даже не давая прийти в себя. Возможно, подальше

отсюда предоставится шанс что-либо сделать. Ближайший к нему мертвый индеец также был вооружен винчестером. Бен сорвал с него патронташ и нож. Затем, немного отдохнув за деревом, начал ползти, скрываясь по возможности в траве.

Ему удалось передвигаться почти без шума, если не считать легкого, неизбежного шелеста. Но временами даже и таких звуков не раздавалось. Глазами Бен неотрывно обшаривал впереди землю, деревья, кустарник. Таким образом преодолел около тридцати ярдов, когда вдруг услышал смешок.

Он был едва различимый, но заставил застыть на месте, изо всех сил прислушаться. Через минуту Бен пополз дальше.

— Давай ползи! — раздалось неожиданно. — Все равно никуда не уползешь!

Голос был хриплым, противным и принадлежал Тонкауа Киду. Бен не видел его, но знал, что он должен быть там, оттуда может за ним наблюдать.

Бен продвинулся еще немного вперед, пытаясь представить, где может находиться индеец. Когда Кид снова заговорил, вскинул ружье и выстрелил на звук.

Где-то за несколько футов от него Кид снова засмеялся и тоже выстрелил. Пуля пропахала борозду в траве перед головой Кауэна, обожгла ему палец. И вдруг он увидел овражек, всего в нескольких футах впереди, чуть правее. Он был глубиной в несколько дюймов, но вполне мог служить укрытием, к тому же дальше становился глубже.

Используя ружье как рычаг, Бен внезапным рывком бросил тело вперед и нырнул в овражек. Ружья не выпустил даже тогда, когда плюхнулся на дно.

Тут же, невзирая на сильнейшую боль в ноге, пополз дальше.

Услышав шум шагов в траве, он перевернулся на спину и вскинул ружье. Как только индеец прыгнул и оказался в поле его зрения, сразу же спустил курок. В то же самое время откуда-то слева раздался еще один выстрел.

Пули настигли Тонкауа в воздухе в момент прыжка; они отшвырнули его назад, развернули. Все же индеец попытался навести ружье на Кауэна, но еще две пули, выпущенные слева, добили его. Кид рухнул на дно овражка всего в нескольких дюймах от Бена.

Кауэн услышал стук лошадиных копыт и голос, громко распевающий:

Зачем я покинул кварталы Лоредо,

Когда доведется попасть туда вновь…

На краю овражка возникла лошадь, и ухмыляющееся лицо глянуло с высоты на Бена.

Это был Биджа Кэтлоу.

Глава 3

Кауэн открыл глаза и глянул на вечернее небо, где плыло несколько легких облаков, окрашенных в нежно-розовый цвет. Затем посмотрел на горизонт — там в наступающих сумерках вырисовывалась похожая на гребень прерывистая линия верхушек деревьев.

Вблизи послышался какой-то шорох; он повернул голову и увидел Старика Мерридью, стоящего у костра с чашкой кофе в руке.

— Никак очнулся или еще не совсем? — осведомился

Старик и, не дожидаясь ответа, сообщил: — Парень, ты потерял много крови.

— Похоже на это.

— Но сделал все, как надо, — с одобрением заметил Мерридью, — двух уложил наповал, твоя пуля прикончила бы Кида и без наших, только, может, не так быстро, как требовалось.

— Откуда вы взялись?

— Перегоняли стадо втихаря. Биджа увидел твою лошадь, поэтому четверо, вернее, пятеро из нас оставили стадо и отправились по следам сбежавшего от тебя скакуна. Сообразили, что ты, должно быть, попал в беду, раз потерял коня под седлом. И чехол от ружья был пустым. Затем услышали стрельбу, стали подбираться с оглядкой. Нашли тех двоих, которых ты замочил, а один из наших парней, который жил в этой местности прежде, предположил, что ты охотишься за Кидом. Он признал в убитых родню этого негодяя.

— Вы подоспели вовремя.

Мерридью пожал плечами, наполнил другую чашку, добавил в кофе ложку виски, после чего протянул ее Кауэну.

— Пожалуй, что ты управился бы без нас.

Бен выпил кофе с виски. Вскоре почувствовал себя лучше.

— Для кого вы перегоняли стадо?

Мерридью в упор глянул на него — старческие суровые глаза смотрели откровенно и с вызовом.

— Для себя… Для кого же еще? Когда богатые скупердяи отменили премию, мы решили сами о себе позаботиться. — Он глянул с подозрением на Кауэна. — Ты что, ничего об этом не слышал?

— Ну, о том, что Биджу разыскивают за кражу скота, положим, слышал, но я никогда не верю слухам. Прежде чем поверить в подобное, хотел бы выслушать самого Кэтлоу. — Он допил кофе, оставшийся на донышке чашки. — Насколько понимаю, Биджа имеет такое же право ловить дикий скот для себя, как и для крупных скотоводов.

Джонни Кэкстон подъехал к костру, спешился. Кауэн заметил пустой рукав, закатанный к плечу, но воздержался от расспросов. Когда он видел Джонни последний раз, у того были обе руки, однако по его твердому убеждению Джонни даже без руки все равно неоценимый помощник.

Кэкстон глянул в его сторону:

— Привет, Бен! Тебя накормили?

— Я только что очухался. Старик тут вот подал мне особый кофе.

Кауэн осторожно высвободил раненую ногу из-под одеял. Внезапно ему в голову пришла одна мысль, он быстро оглядел лагерь.

— Ребята, вы же из-за меня потеряли целый день, разве не так?

Все признаки этого были налицо, вопрос явно был излишним. Бен знал, как выглядит лагерь после одного дня стоянки, как — после двух. И также понимал, как важно для них закончить перегон вовремя, прежде чем успеют вмешаться Паркман или блюстители порядка.

Джонни принес к нему кофейник, вновь наполнил чашку раненого. Бен с горечью посмотрел на предложенный ему кофе. Биджа был дикарем, но уж никак не вором, по крайней мере прежде. Однако настали времена, когда можно объявить вне закона любого, кто ловит дикий скот и ставит на него свое клеймо. Чтобы заниматься этим, ты должен быть владельцем ранчо, иметь собственное большое стадо.

— Мы потеряли два дня, — поправил его Джонни, — один, пока искали тебя, а второй — на то, чтобы дать тебе отдохнуть.