Кейд
Шрифт:
– Это весьма сентиментально, – сказал Кейд, не глядя на Крила. – Обойдусь!.. Нечего обо мне беспокоиться. Я сейчас достиг того блаженного состояния, что обо мне не стоит думать.
– Я предпочел бы остаться. Мы могли бы поговорить – это часто помогает.
– Уходите, ради бога! – сказал Кейд задушенным голосом. – Я не хочу никого видеть! Нужны мне утешения, как же!
– Да, сеньор, – сказал Крил с непроницаемым лицом. – Я понимаю.
Когда он направился к двери, Кейд окликнул его:
– Вы оговорились.
Крил задержался в дверях.
– Когда я называю человека своим другом, я не жду, что он тут же начнет отвечать мне тем же, сеньор.
– Все, уходите! – сказал Кейд и плеснул себе в стакан из бутылки.
– Пожалуйста, будьте осторожны с этим напитком, – сказал Крил, глядя на него. – Эта дрянь опасна. Она затягивает.
– Пропади все пропадом!
Крил печально посмотрел на него и вышел из комнаты.
Полчаса спустя он разговаривал с Сэмом Уондом по телефону.
Уонд говорил:
– Послушай, Адольфо, ты тут ничего не сможешь сделать. Нельзя взрослого мужчину вести по жизни за ручку. Если Кейд сломается только потому, что какая-то бабенка вытерла об него ноги, что ж – такова его участь. Это не твоя забота и уж точно не моя. Так что не доставай меня с проблемами Кейда, у меня своих хватает. Оставь его в покое. Он выкарабкается.
– Он хороший человек, сеньор, – запротестовал Крил. – Почему бы не сделать для него что-нибудь? Вы не можете сюда приехать? Может, вам удастся привести его в чувство.
– Никто не сможет сейчас привести его в чувство. Он должен сам выкарабкаться. И он выкарабкается. Так что не приставай ко мне! – и Уонд повесил трубку.
Крил вышел из кафе, откуда он звонил, забрался в свою машину и замер в неподвижности. Он просидел так три часа, проявляя чисто мексиканское безразличие ко времени. Он думал о Кейде. Что он может сделать для этого так нравившегося ему человека?
Когда стемнело, Крил завел мотор и направился к дому Кейда. Он понятия не имел, что скажет Кейду. Но и оставить его одного в таком состоянии в пустом доме не мог.
В доме было темно. Крил прошел через незапертую входную дверь в гостиную и включил свет.
Кейд храпел, уткнувшись лицом в стол. Бутылка текилы была пуста, стакан валялся на ковре.
С трудом Крил перетащил бесчувственное тело на диванчик, расслабил галстук Кейда и снял ему туфли, после чего вернулся к столу, собрал все закладные квитанции и засунул в свой бумажник. Оглянувшись еще раз на Кейда, поколебался, но под конец решил, что тот будет дрыхнуть до утра. Крил покачал головой и тяжелой походкой побрел к автомобилю.
На следующее утро, чуть позже десяти, Кейд опустил ноги с диванчика и со стоном уселся. Голова раскалывалась, в глотке пересохло. Он немного посидел, сжимая голову руками, потом заставил себя подняться на ноги. Руки тряслись, во всем теле чувствовалась
Он обвел глазами комнату и внезапно замер. На столе стояла его поношенная дорожная сумка. Трясущимися руками он расстегнул молнию и заглянул в сумку. Все было на месте – и камера, и другое снаряжение. Когда он вытащил из сумки «минолту», открылась дверь и в комнату вошел Крил, неся на подносе дымящийся кофейник, сахарницу и чашку с блюдечком.
– Доброе утро, сеньор, – сказал он, опуская поднос на стол.
Кейд уставился на него.
– Это ты все выкупил? – спросил он, лаская камеру ладонью.
– Да, сеньор, – Крил налил кофе в чашку. – Как самочувствие?
– А откуда деньги взялись?
– Одолжил немного, сеньор. Спешки нет, с возвратом можно подождать. С каждым случаются несчастья. Мне порезали покрышки. Вы были так добры, что возместили мне их стоимость. Вы потеряли камеру... – он пожал плечами и улыбнулся.
Кейд уселся за стол.
– Спасибо, Адольфо.
– Я подумал, что, может, вы не захотите оставаться в этом доме, – сказал Крил, пододвигая чашку кофе Кейду. – В моей квартире есть свободная комната. Вы можете несколько дней пожить у меня.
– Нет. Мне сейчас хочется побыть одному, – быстро ответил Кейд. – Но все равно, спасибо. Я что-нибудь себе подыщу.
– У комнаты, которую я вам предлагаю, свой вход. Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, сеньор. Мне тоже очень часто хочется побыть в одиночестве. Но у меня вам никто не будет мешать.
Кейд потер лоб, поколебался, потом пожал плечами. Он знал, что здесь оставаться не сможет, а одна только мысль о поисках жилья приводила его в ужас.
– Ну что ж, если так, то глупо было бы отказываться. Спасибо, Адольфо. Но только на несколько дней, понятное дело.
– Разумеется. Пейте кофе, пожалуйста. Я соберу ваши вещи, – и толстяк вышел из комнаты.
Три часа спустя Крил позвонил Сэму Уонду. Он объяснил, что Кейд временно поселился в его квартире.
– Это очень важно, сеньор Уонд, чтобы он смог немедленно начать работать. Кейд очень подавлен, и его все время тянет на выпивку. Вы должны быстро подыскать ему какое-нибудь задание. Дело не только в деньгах, ему нужно придти в себя, вернуться к нормальной жизни. Это очень важно.
– Хорошо, Адольфо, – ответил Уонд. – Я посмотрю, что у меня найдется. А он уже в состоянии работать?
– Думаю, да.
– Как мне с ним связаться?
Крил дал Уонду номер телефона.
Крил никак не мог успокоиться. Он поручил своей служанке Марии присматривать за Кейдом, и она только что сообщила, что обед, доставленный в комнату Кейда, остался почти нетронутым, зато мальчишка-посыльный принес туда три бутылки текилы.
На следующее утро, прихватив как предлог утренние газеты, Крил постучался в комнату Кейда.