Кейд
Шрифт:
Кейд скривился и прошел в гостиную, включил свет. В дальнем конце комнаты был камин, рядом лежали заготовленные дрова. Он подошел к камину, сложил кучкой щепки и поднес к ним огонек зажигалки. Через несколько минут занялись и большие поленья.
Жаннет выставила на диванчик полупустую бутылку виски, которую подняла с пола.
– Угощайтесь, – сказала она. – А мне нужно позвонить.
Она попятилась к телефону и набрала номер, все так же держа Кейда на мушке. Кейд отвинтил крышечку с бутылки, сделал солидный глоток, вздрогнул, снова завинтил крышечку.
Жаннет говорила:
– Можно
Она повесила трубку.
Кейду у огня стало жарко, он сбросил пальто на пол, а сам уселся на диванчик. Бутылку держал в руках.
– На русских работаешь? – спросил он, глядя на Жаннет даже с каким-то интересом.
Она внимательно посмотрела на него, улыбнулась.
– Может быть. Скоро я вас покину. Не знаю, что с вами будет. Для вас безопаснее оставаться здесь. Если уйдете отсюда, вас наверняка схватят. И, возможно, убьют. Так что послушайтесь доброго совета: оставайтесь здесь.
– Твоя трогательная забота о моем благополучии растрогала меня до слез, – сказал Кейд. Он закурил сигарету и с радостью отметил, что руки его не трясутся. – Я пытаюсь разгадать эту маленькую головоломку. Поскольку мои пленки все равно у тебя, почему бы тебе не объяснить, что тут происходит и каким боком ты во всем этом замешана?
Она задумалась, пристально на него глядя, потом пожала плечами.
– Что ж, пожалуй, вы заслужили откровенность. Анита Стрелик и я сотрудничаем уже долгое время. Нам нужны были доказательства предательства Харденбурга. Анита раскрыла перед ним свои прелести, и Харденбург дрогнул. Она убедила его, что является противницей нынешнего русского правительства и тоскует по старому режиму. Харденбург так доверял Аните, что признался, что планирует возвращение Дусловского к власти. Это было настолько невероятно, что потребовались вещественные доказательства – чтобы нам поверили. Ну, бросить крючок с наживкой мистеру Брэддоку с его «Шепотком» было делом несложным. Он заинтересовался и послал вас сделать фотографии... А нам нужны были фотографии. Сами мы были не в состоянии их сделать. Я зарезервировала комнату в отеле, как раз под вашей, и с надеждой ожидала. И надежды мои сбылись: вы любезно доставили снимки прямо ко мне в руки. Теперь они у меня. Все очень просто, не так ли?
Кейд размышлял.
– Откуда ты знала, что я прямехонько к тебе в комнату вломлюсь?
– Знала! Откуда я могла знать? Это уж было чистым везением! Неужто вы думаете, что я легла бы в постель, если бы ожидала вашего визита? Я, если хотите, весь день наблюдала, как вы там на дереве сидите, и сама устала. Потому и легла пораньше. Я глазам своим не поверила, когда увидела, кто ко мне вломился!
– А кто такой Ники?
– Любопытство взыграло? Он владелец этой виллы. Ники повезет одну из пленок на автомобиле, а я другую – на поезде. Чтобы снизить риск.
– А я должен буду торчать здесь и поджаривать подметки у камина, пока меня не разыщут парни Харденбурга и не прикончат. Так что ли?
Жаннет равнодушно пожала плечами.
– Мне жаль вас. Год назад я никогда бы не допустила, чтобы вас вовлекли в такое рискованное дело. Но сейчас, если убьют Кейда... что
– Мне об этом многие уже говорили, – сказал Кейд, не отводя глаз от языков пламени.
Жаннет внимательно разглядывала Кейда, потом сказала:
– Вы всегда меня интересовали. Я считаю вас великим художником и восхищаюсь вашими работами. А правда, что вы загубили свою жизнь из-за какой-то шлюхи в Мексике?
Кейд продолжал глядеть в огонь.
– Забавная шпионка, девушка с пистолетом, – сказал он, – грозное зрелище... Однако, будь добра, не суй свой нос в мое прошлое!
Она вспыхнула.
– Извините... мне действительно очень жаль.
– Что ж, очень мило с твоей стороны, – он бросил на нее взгляд и улыбнулся. – Я могу понять твой нездоровый интерес. Я превратился в музейный экспонат, выставленный на потеху и поучение зевакам.
Он отвинтил крышечку, сделал хороший глоток из бутылки, снова закрыл ее.
– А вот что действительно в тебе поражает, так это твоя вера в меня как мастера фото. Я желал бы тебе, с твоим умом, твоей утонченностью и твоей впечатляющей храбростью, обладать в придачу к этим достоинствам еще и некоторой способностью разбираться в психологии. Тебе не пришло в голову, что там, на дереве, у меня была с собой бутылка и что я так надрался, спасаясь от холода, что запорол обе пленки? Нету никаких фотографий!
Она замерла, крепче сжав в руке пистолет, ее голубые глаза расширились.
– О чем вы говорите?
– Крошка, я вот-вот расплачусь от жалости к тебе, – отвечал Кейд, продолжая глядеть в огонь. – Ты говоришь, что кое-что обо мне знаешь, но знания эти весьма поверхностные. Ты не слышала про случай с генералом де Голлем? Я должен был снимать эксклюзив с ним. Но я так надрался, что все снимки получились не в фокусе. Что ж ты думаешь, на дереве я был в лучшем состоянии? И не надо так глубоко дышать, крошка. Подожди, пока не проявят украденные тобой пленки. Могу спорить: они так же бесполезны, как и я сам. Может, даже еще более бесполезны, если такое возможно.
Ему явно удалось сбить Жаннет с толку. Она опустила левую руку в карман, как будто прикосновение к кассетам могло подтвердить или опровергнуть его слова.
– Питаю глубокие подозрения, крошка, – продолжал Кейд, – что ты поставила не на ту лошадку. Впрочем, за последние полгода многие люди сделали относительно меня ту же ошибку. Алкаш есть алкаш – дохлый номер. Не знаю, кто твой русский начальник, но только он явно не обрадуется, когда узнает, что для такого важного дела из всех фоторепортеров вы выбрали именно алкоголика Кейда.
Она напряженно обдумывала его слова, потом ответила:
– Да, языком молоть вы умеете. Думаете, у меня плохо с психологией? Это не так. Как бы пьяны вы ни были, вы должны были сделать хорошие снимки. Это была бы самая большая сенсация, и вы не могли завалить такое важное задание. Так что не надо блефовать.
Кейд улыбнулся ей.
– Твоя вера в меня очень трогательна. Что ж, истина появится после проявления.
Звонок заставил обоих вздрогнуть. Жаннет подняла трубку, все так же держа Кейда на мушке.