Кэйтлин
Шрифт:
Рык Фреда — и Морган быстро и скомкано прощается со мной:
— Выздоравливай, Кэти. И…не злись на него, он потом все объяснит… — замолкает, видя как каменеет мое лицо, а потом все-таки договаривает, — он как неживой, Кэт.
Долорес выталкивает его из комнаты и, приглушив голос, шипит ему:
— А она…живая что ли? Ты бы видел, что с ее телом этот ублюдок сделал, на ней живого места не было! А твой этот…даже не вспоминай про него, Кэти ничего мне не рассказывала, но в прошлый раз она вся светилась, а тут…у нее мертвые глаза, Морган. Слушать ничего не хочу…Проваливай.
Мы все-таки поговорили
— Кэт, а ты не думала, что у него были свои основания вести себя так, как он повел? Это не похоже на него, совсем.
— Что ты хочешь сказать, Дол? Что он ни в чем не виноват?
— Нет, Кэти, виноват, только в другом. — Она надолго замолчала, глядя в окно. — Ты ведь ему верила, всегда. Я видела. Ты ехала с ним куда угодно, даже не спрашивая, куда он тебя везет?
— Да, тогда верила.
— Вот. А потом перестала. Точнее поверила в тот спектакль, который разыграли перед твоими глазами. Почему, детка?
Я задумалась:
— Он не доверился мне, не стал рассказывать про себя. И я перестала верить ему.
— Вот в этом он и виноват, Кэти. Он своими руками уничтожил то, самое хрупкое и наверное, самое важное, что было между вами — доверие. Понимаешь, я вот сейчас вспоминаю всю нашу жизнь с Фреди, он обманул меня только один раз, когда пообещал, что найдет Софи. И не смог. Возможно, никто бы не смог. Я помню, как тяжело пережила это все, в том числе и то, что мой Фред, совершенно того не желая, обманул меня. Я ушла тогда от него, долго болела, жила у мамы, все думала, думала. Знаешь, сколько раз он приезжал, просил меня вернуться! А потом я вспомнила, что он всегда говорил мне правду, какой бы страшной она ни была. Каким бы монстром он не выглядел в каких-то ситуациях, он всегда рассказывал мне все. И я простила ему эту невольную ложь.
Она повернулась ко мне:
— Знаешь, он теперь очень осторожно что-то обещает мне и если не уверен, то честно говорит об этом. Он страшно боится, что снова невольно солжет. И тогда я больше не прощу его. Твой Дэн сделал самую большую ошибку в его жизни. Уж не знаю, что там у него за 'страшная история', скорее всего, она просто унизительна для него, как для мужчины, потому он и боялся рассказать тебе…Но этим самым и разрушил многое.
Она встала, потрепала меня по голове и направилась к двери:
— Он мне понравился, детка, он любит тебя. И ты любишь его, это было видно тогда, это видно и сейчас. Вам нужно поговорить, только потом, когда ты будешь готова его услышать. Спи, котенок, тебе нужно выздоравливать, скоро приедет Морган. Опять будет ныть, что ты ему нужна. Поедешь? — Она повернулась, придерживая дверь.
— Да. Волки — это самое страшное, что с нами происходит и, пока мы не разберемся с этим, я буду работать с Лео, с мальчишками, да хоть с Морганом, все равно… А все остальное…потом, посмотрим. После Лео я вернусь сюда, Доли, поживу с вами.
— Тут твой дом, Кэт, ты же знаешь, мы всегда рады тебе. Котенок, — она замялась, потом нехотя продолжила, — я знаю, что ты не сможешь меня назвать мамой, ты
— Доли…прости…
— Да нет, котенок, я все понимаю…не переживай.
— Я люблю вас и могу пообещать тебе, что мои дети точно будут звать тебя любимой бабушкой.
Она засмеялась рваными всхлипами, утерла глаза:
— Спасибо, Кэти, наверное, это самое лучшее из того, о чем я мечтаю. Спи. — Она осторожно прикрыла за собой дверь, я пыталась подумать о том, что она мне сказала, но все равно было очень больно вспоминать тот день, закрыла глаза и вскоре уснула.
Морган явился через неделю. Вид у него был заморенный, он о чем-то тихо, но очень горячо и темпераментно поговорил с мужчинами, поел с Доли на кухне и поднялся ко мне.
— Ты как, Кэти?
— Все хорошо, мистер Томас, встаю, уже хожу. На самом деле мне страшно надоело валяться в кровати, но Долорес не выпускает меня на свободу.
— Кэт, твоя задача выздороветь, так что, раз Долорес считает, что тебе рано вставать — будешь лежать. Я приехал просто повидать тебя, приветы передать, народ скучает, Маргарет рвется приехать и помочь Долорес тебя лечить. Глория все переживает, как ты тут.
— Морган, не морочь мне голову, какие новости про волков?
Он стал серьезнее, а я принялась внимательно разглядывать его — а глаза-то совсем ввалились, седины прибавилось, вон виски совсем белые, осунувшееся лицо, все выдавало сильнейшую усталость.
— Волки…пока в основном тихо, даже попытки прибрать к рукам крупные компании прекратились. Карла они так ведь и не нашли, договор он с правительством подписал, теперь работает…удаленно, — Морган улыбнулся. — Ну, они и притихли, полагая, что сейчас службы безопасности всех более — менее солидных компаний возьмутся проверять партнеров и клиентов. Информацию мы забросили, ждем — с..
Он сел на край моей кровати, облокотившись на стенку и вытянув ноги.
— Что касаемо этого твоего урода…долго они тушили пожар, мои поздравления тому, кто это провернул. Лесопилок у них теперь нет, строят новые. Потом, когда обнаружили твое исчезновение, дико поругались — твой отец, эта мразь и еще какой-то волк, Сэм, кажется… Теперь ищут, даже вознаграждение объявили. Ну, сама понимаешь, не поскупились… Ладно, это все ерунда, пусть ищут. Лео просил тебя, пока болеешь, почитать все о ядах, он тут тебе на мыло перекинул какие-то материалы…и подумать. Это я тебе его цитирую, поняла, — Морган тепло улыбнулся. Ноут я тебе привез, новый, защиту Найк поставил, пользуйся. А я, пожалуй, поехал, столько дел…
— Морган, ты что-то скрываешь…
Он вздохнул, поковырял пальцем дырочку в стене, еще раз вздохнул:
— На нас сверху давят. Скоро выборы, мой начальник, он же мой друг, который всегда прикрывает нас, в результате может потерять должность, выпрут на пенсию и гуд бай… Похоже, наша главная задача, пока мы еще существуем в этом виде и под прикрытием — волки. А потом… — щелкнул меня по носу, — а потом, котенок, мы исчезнем. Все, ну кроме тех, кто решит перейти служить дальше. Есть у меня пара задумок, не хочу связываться другими начальниками, да и пора завязывать с играми в шпионов и разведчиков, хватит… Вот такие дела, Кэт. Все, я убежал. Поправляйся скорее, ладно?