КГБ
Шрифт:
Во время всеобщей забастовки 1926 года в Великобритании Коминтерн перенес особенно сильный удар. Аллан Валлениус, библиотекарь Коминтерна, прекрасно говорящий по-английски, получил задание передать 30.000 фунтов стерлингов руководителям коммунистов, работающих докерами в лондонском порту. Приехав в Стокгольм, он сел по поддельным шведским документам на корабль, идущий в Англию, где подружился с кочегаром, который сказал ему, что он сам убежденный коммунист и, кроме того, что он хорошо знает тех, кому предназначались деньги. Вернувшись домой, Валлениус рассказал Отто Куусинену, что его знакомый кочегар согласился доставить деньги по назначению. Жена Куусинена впоследствии вспоминала: «Как звали кочегара?» — сухо спросил Отто. — «Он назвался, но я забыл его имя,» — последовал ответ. Потеряв от злости дар речи, Отто указал ему на дверь. Естественно, деньги так и не дошли до тех, кому они предназначались.»
Вместе с тем, пользуясь постоянными провалами в системе безопасности Коминтерна, западные правительства иногда попадали впросак. Перехваченная корреспонденция Коминтерна зачастую оказывалась подделкой. Белогвардейцы в Берлине, Ревеле и Варшаве часто занимались подделкой советских и коминтерновских документов. Разные
Объявление всех подлинных перехваченных документов подделками вскоре стало одним из излюбленных методов дезинформации, взятых на вооружение ОГПУ и Коминтерном. Одним из самых ярких примеров подобной дезинформации стало так называемое «письмо Зиновьева», датированное 15 сентября 1924 года, которое было перехвачено СИС и опубликовано в прессе во время всеобщих выборов в Великобритании в октябре 1924 года. В этом документе содержались инструкции английским коммунистам по оказанию давления на их сторонников в Лейбористской партии, усилению «агитационно-пропагандистской работы в вооруженных силах» и подготовке к грядущей британской революции. В то время многие ошибочно полагали, что именно это письмо привело первое лейбористское правительство Великобритании к поражению и обеспечило победу консерваторов. Оригинал письма Зиновьева исчез, поэтому сегодня невозможно точно сказать, было ли оно поддельным или нет, ведь в то время не было недостатка ни в фальшивых, ни в подлинных коминтерновских документах, перехваченных спецслужбами. Пришедшее к власти консервативное правительство утверждало, что подлинность письма Зиновьева подтверждается другими разведывательными источниками, к которым, как теперь стало известно, относился и «доверенный» агент МИ5, внедренный в руководство Коммунистической партии Великобритании и регулярно поставляющий достоверную информацию о других материалах Коминтерна. В конце 1924 года Коминтерн вынес порицание британским коммунистам за халатное обращение с секретными документами. Существуют два объяснения случившемуся. Или письмо Зиновьева действительно существовало, или это была подделка, содержавшая инструкции, настолько близкие к тому, что на самом деле говорилось в документах Коминтерна, что агент МИ5 мог легко перепутать одно с другим.
Прав ли был Коминтерн, объявив письмо Зиновьева подделкой, или нет, очевидно одно: он использовал это обстоятельство для успешной организации кампании по дезинформации, направленной на то, чтобы продемонстрировать всему миру свою непричастность к подобным инструкциям, хотя на самом деле члены Коминтерна часто получали такие инструкции от своего руководства. Эта кампания увенчалась посещением в ноябре 1924 года Москвы английской делегацией, состоящей из трех доверчивых представителей Конгресса тред-юнионов, которые должны были изучить документы Коминтерна и установить правду относительно письма Зиновьева. Айно Куусинен впоследствии рассказывала о «трех днях и трех ночах лихорадочной работы», направленной на то, чтобы до приезда делегации изъять из архива Коминтерна секретные инструкции английским коммунистам, а также другие «компрометирующие документы». Даже книга, в которой регистрировалась ежедневная корреспонденция, была тщательно обработана и надлежащим образом переписана:
«В результате это трио удалось ввести в заблуждение, а Коминтерн очистился от обвинений в секретной подрывной деятельности в Великобритании. После того как делегация уехала, все вздохнули с облегчением и хорошо посмеялись над тем, как им легко удалось одурачить англичан.»
Одним из последствий событий, связанных с письмом Зиновьева, было то, что секретная деятельность коминтерновского ОМС попала под более жесткий контроль ОГПУ, а военные вопросы стали курироваться советской военной разведкой (в то время Четвертым отделом Генерального Штаба, впоследствии ГРУ). (106) В целях усиления надзора за секретными операциями ОМС ОГПУ увеличило количество своих агентов в этой организации. Одновременно ОМС предпринял шаги, направленные на повышение надежности системы безопасности связи. В 1925 году Абрамов, первый заместитель Пятницкого в ОМС, создал секретную школу в пригороде Москвы, Мытищах, по подготовке иностранных радистов Коминтерна для осуществления шифрованного радиообмена с ОМС. После неудачной попытки Валлениуса переправить деньги английским коммунистам-докерам во время всеобщей забастовки 1926 года была создана более надежная курьерская служба, в которой сотрудничали коммунисты-моряки торгового флота, под непосредственным руководством военной разведки и Эдо Фиммена, руководителя профсоюза гамбургских моряков и транспортных рабочих. Для того чтобы удостовериться в их абсолютной надежности, отобранным курьерам давали несколько проверочных заданий, например, им поручали доставить закрытый пакет, в котором на самом деле ничего не было, по соответствующему адресу, и только после этого им доверяли настоящее дело.
Несмотря на значительные успехи советской шпионской деятельности в двадцатые годы, главным объектом деятельности ЧК с первого дня ее основания была «контрреволюция», а не капиталистические правительства. До конца Гражданской войны основная угроза контрреволюции исходила из самой России. Но с эвакуацией последних белогвардейских армий в ноябре 1920 года контрреволюционные центры переместились за рубеж. 1 декабря 1920 года Ленин отдал указание Дзержинскому разработать план нейтрализации этих центров. Через четыре дня Дзержинский представил многоцелевой план действий. Он предложил взять побольше заложников из членов семей видных деятелей русской эмиграции, создать специальные отряды для нападения на ее лидеров и расширить операции с применением агентов-провокаторов,
После поражения в Гражданской войне белогвардейцы не представляли значительной угрозы для большевистской власти, но в глазах Ленина эта угроза приобрела колоссальные размеры. В июле 1921 года, обращаясь к участникам съезда Третьего Коминтерна, Ленин говорил:
«Теперь, после того, как мы отразили нападение международной контрреволюции, образовалась заграничная организация русской буржуазии и всех русских контрреволюционных партий. Можно считать число русских эмигрантов, которые рассеялись по всем заграничным странам в полтора или два миллиона… Мы можем наблюдать за границей совместную работу всех без исключения наших прежних политических партий… Эти люди делают всевозможные попытки, они пользуются каждым случаем, чтобы, в той или иной форме напасть на Советскую Россию и раздробить ее… В некотором смысле, мы должны учиться у этого врага. Эти контрреволюционные эмигранты очень осведомлены, прекрасно организованы и хорошие стратеги… Существует старое крылатое слово о том, что разбитая армия многому научится. Разбитая революционная армия многому научилась, прекрасно научилась.»
Ленин призвал «зарубежных товарищей» держать белогвардейцев в своих странах под наблюдением.
До сих пор в КГБ помнят об успехах, достигнутых в подрывной деятельности среди белогвардейцев после Гражданской войны. Две такие операции под кодовыми названиями «Синдикат» и «Трест» вошли в учебные пособия по «активным действиям» в андроповском институте ПГУ.
Операция «Синдикат» была направлена против человека, которого считали самым опасным из всех белогвардейцев. Его звали Борис Савинков. Бывший эсер-террорист, он занимал пост заместителя военного министра в правительстве Керенского. Во время русско-польской войны 1920 года Савинков возглавлял антибольшевистский Российский политический комитет (РПК) в Варшаве и был организатором вербовки Русской народной армии, которая под командованием поляков воевала против Красной Армии. В январе 1921 года из остатков РПК Савинков создает новую организацию для свержения большевиков. Народный союз защиты родины и свободы (НСЗРИС) создал агентурную сеть в Советской России для сбора разведывательной информации и подготовки выступления против большевистского режима. Согласно советским источникам, «почти все агенты Савинкова одновременно находились на содержании поляков, при этом польская полиция помогала переправлять их через границу». Несмотря на помощь поляков и некоторые финансовые поступления от французов, англичан и чехов, Савинков едва сводил концы с концами. Резидент СИС в Варшаве докладывал своему начальству в июне 1921 года: «Ситуация становится отчаянной. Наличных денег на сегодня осталось 700.000 польских марок, а этого не хватит даже на то, чтобы выплатить зарплату сотрудникам (Савинкова) за июль месяц.»
Самая серьезная проблема Савинкова заключалась не в недостатке западных средств, а в том, что в его организацию были внедрены советские агенты, хотя он об этом и не подозревал. В декабре 1920 года, как раз, когда Савинков создавал свой НСЗРИС, к нему в Польшу приехал заместитель начальника штаба советских внутренних войск в Гомеле Александр Эдуардович Опперпут, который, выдавая себя за члена антибольшевистского подполья, привез ему целый портфель фальшивых секретных документов. Настоящее имя Опперпута было Павел Иванович Селянинов. Он был сотрудником ЧК и с большим успехом работал в качестве агента-провокатора. Одно его имя должно было вызвать подозрение: ведь за период Советской власти в русский язык было введено столько новых сокращений. Фамилия Опперпут подозрительно похожа на сокращение двух слов — «операция» и «путать». Ни Савинков, ни западные разведывательные службы, с которыми Опперпут вошел в контакт, так и не смогли разгадать, что стояло за этой фамилией. Став одним из главных помощников Савинкова, Опперпут смог выявить всех основных членов НСЗРИС, действовавших в Советской России. Большинство из них было арестовано ЧК, а сорок четыре человека предстали перед показательным судом в августе 1921 года. Для того чтобы сохранить легенду Опперпута, было объявлено, что он также арестован.
Разведывательная информация, добытая Опперпутом, послужила основанием для официального советского протеста польскому правительству в связи с попытками находящегося в Варшаве Савинкова спровоцировать антисоветские выступления. В октябре 1921 года по настоянию польской стороны Савинков покинул Варшаву и, переехав в Прагу, а затем в Париж, создал новый антибольшевистский центр. С этого момента началась вторая стадия операции ЧК — «Синдикат-2». Ставилась задача уничтожить остатки организации Савинкова в России и на Западе и заманить самого Савинкова обратно в Россию, с тем чтобы судить его показательным судом в Москве. Эта операция облегчалась тем, что Савинков к этому времени почти полностью потерял связь с реальностью. В конце 1921 года он приехал в Англию, где, возобновив старое знакомство с Уинстоном Черчиллем, провел раунд встреч с высокопоставленными чиновниками. Интересно отметить, что он встречался даже с представителями русской торговой делегации в Лондоне. Савинков утверждал, что, встретившись с главой советской делегации Красиным, он произвел на него такое впечатление своими идеями относительно будущего свободной от большевиков России, что тот предложил ему стать членом Советского правительства. Однако начальник СИС Мансфилд Камминг, исходя, вероятно, из перехваченных телеграмм Красина, докладывал в Министерство иностранных дел, что не следует доверять рассказам Савинкова, поскольку в действительности в торговой делегации «ему был оказан весьма недружеский прием». Незадолго до рождественских праздников Черчилль вместе с Савинковым направились на машине в Чекерз, загородную резиденцию премьер-министра. Они застали Ллойда Джорджа в окружении служителей Свободной церкви и уэльского хора, который на протяжении нескольких часов подряд исполнял религиозные гимны на валлийском языке. Когда все гимны были спеты, Савинков безуспешно пытался завоевать расположение Ллойда Джорджа, рассказав ему о своих призрачных планах. Но сам Савинков совсем по-другому рассказывал об этой встрече. По его версии, гимны в исполнении уэльского хора плавно перешли в «Боже, царя храни», и к пению вскоре присоединились Ллойд Джордж и члены его семьи.