Кхаа Тэ
Шрифт:
К удаче сэра Найджела, хоть сегодня мысли главного жреца и были заняты проблемами вторжения в Мендарв, но они, по мнению главы церкви, совершенно ни касались сторожевых отрядов, которыми командовал рыцарь. Неугодные гости являлись заботой исключительно Псилона и Меуса, а не людишек, абсолютно не соображающих в волшебстве.
Чародея в данной момент волновало несколько вопросов. Как подобраться к демонице, незаметно выудить у нее нужную информацию и затем мирным путем отделаться от нее? Табора никогда не отличалась дружелюбием, если не считать теплых чувств к глупцу Моргану. Тот на своей шкуре испытал, чем чревата любовь к демонессе. Да, он
Псилон внезапно остановился. И беспокойно огляделся по сторонам, словно опасаясь, что кто-то прочтет его мысли. У выхода из коридора копошилась какая-то служанка, протирая колонны арки ведущей к лестнице. Помимо нее в длинной зале никого не было. Дворец опустел. Королевские хоромы не покинула лишь стража, да прислуга. Прочие же поселенцы отправились в город на Ярмарку.
Маг пригладил бороду и, натянув капюшон, торопливо прошел сквозь проход и оказался на широкой мраморной лестнице, ведущей в фойе дворца. Огромный холл также пустовал, если не брать в счет четырех стражников, стоящих у высоких парадных дверей, ведущих во двор.
“Расколи меня молот Хрона, если я еще раз вспомню его имя, да начну размышлять над любовными похождениями моих братьев!”, гневно подумал Псилон.
Маг стал спешно спускаться по каменным ступеням, сияющим молочной белизной, опираясь на холодные гладкие перила. Он пытался отогнать мысли о старшем брате, которого угораздило ввязаться в войну с Эльфами, и сосредоточиться на Таборе.
Каким образом демонице удалось выжить или сфальсифицировать гибель??? Ее познания в магическом искусстве ничтожны! Навыки, которыми она владеет, неспособны даже червя вырвать из лап смерти, и тем более, воплотить в жизнь такое удивительное представление, на зависть любому бродячему артисту!
Псилон остановился у самых дверей, задумчиво почесывая серебристую бороду. Стражники, стоящие по обе стороны выхода вытянулись, тихо звякнув латами, и старались не смотреть на жреца, застывшего словно статуя.
“Она прибегла к чье-то помощи... Но к чьей?”
Псилон почувствовал, как по его спине пробежали неприятные мурашки. Он гневно оглядел охранников, сжимающих трясущимися руками алебарды. Те, пытались сохранить непроницаемое выражение лиц и тщетно молились, чтобы жрец поскорее вышел за дверь. Но глава ордена Тарумона Милосердного, предпочел еще немного задержаться.
“Чушь! Быть того не может!” отогнал он от себя дурные мысли.
“Скорее всего, это кто-то из новоиспеченных учеников Магистров! Кто-то весьма могущественный, способный наделить среднестатистическую демонессу силами, о которых она даже не мечтала, прозябая в своем темном болоте!“
Псилон поправил капюшон, еще раз с подозрением глянул на стражников и покинул королевские палаты.
Он узнает имя чародея, которому служит демонесса. Узнает, чтобы ему не стоило. Он рискнет и увидеться с Таборой. Конечно, рогатая может использовать эту встречу себе во благо или подставит под удар тяжелую работу братьев Виэнарисс, которую они проделали в Мендарве. Но выбирать не приходилось. Хотя, существовал один шанс получить власть над демоницей, и Псилон намеривался им воспользоваться.
Оставался еще Науро! За ним Верховный жрец мог лишь наблюдать. Этот коротышка не вызывал доверия. Он продаст родную мать за слиток золота!
“В это раз Меусу одному предстоит наслаждаться
Форг - поистине пленительное творение рук человеческих и, вероятнее всего, нескольких чаровников. Возвышающийся на холме город, много столетий назад был выстроен из белоснежно-сияющего мрамора, с тонкими зелеными прожилками. Молочный камень, в зависимости от погоды и времени суток, менял оттенки, словно одеяния. От первых лучей солнца, он окрашивался в кремово-розовые тона. В свете луны стены домов и дворца, опылялись серебристо-голубой дымкой. В безоблачные дни холодная белизна мрамора слепила горожан, а в пасмурную погоду бледно-зелеными бликами разбавляла тусклый дождливый пейзаж.
Городская стена, возведенная из монолитных блоков серебристого гранита, сияла под лучами солнца, так ярко, что крепостной оплот было видно за много миль. Изумрудно-белые знамена возвышались на сторожевых башнях, где день и ночь несли неустанный дозор лучники да ратники, призванные на службу из простого народа и обученные под чутким руководством сэра Найджела.
Столица Мендерва была изумительна! Широкие проспекты, вымощенные гладким белоснежным булыжником, провожали и встречали экипажи дворян. Высокие фонари, вдоль центральных аллей и просторных улиц, ночами озаряли округу мерцающим, подрагивающим светом свечей, заключенных под стеклянные колпаки. Пышные сады, разбитые в королевском дворце и вокруг особняков вельмож, даже зимой восхищали своим великолепием. Здесь произрастало приличное количество вечнозеленых деревьев и кустарников. Все усадьбы аристократов были окружены живой изгородью, такой высокой, что перебраться через нее, позволяло лишь наличие лестницы.
Фонтаны площадей и пруды городских парков появились в Форге лишь двадцать лет назад. И тут же обрели популярность у горожан. Поговаривали, что нововведения заслуга одного из верховных жрецов, который разработал схему водоснабжения и предложил монарху воплотить ее в жизнь.
Система канализации в городе тоже присутствовала. Она походила на сеть катакомб с множеством тайных ходов. Там, во мраке подземелья, текли нечистоты, да обрели обитель нищие и воры, которые совершенно не тревожили достопочтенных горожан. Форг благоухал в любое время года. А темные личности и попрошайки, выходили на охоту либо за пределы городской стены, либо в темное время суток. Последний вариант выбирали самые отчаянные, ибо стража усилено патрулировала темными ночами, не только квартал аристократов, но и прочие районы. Никто не желал связываться ни с копейщиками, ни тем более с храмовниками.
Все же, раз в год, гильдия воров могла себе дать слабину и пустится во все тяжкие по улицам белокаменного града. Только один день! День Ярмарки!
Вот и сейчас на торговой площади, рядом с палатками и лавками купцов, да неподалеку от вальяжно прогуливающихся благородных дам и господ, можно было заметить стайки ребятишек в лохмотьях, нищих старух да карманников, не отличавшихся ни чем от крестьян или ремесленников. На обездоленных людей никто не обращал внимания. Весь народ, прибывшей со всего Мендарва в столицу, был намерен отдохнуть, отведать заморских и местных яств, послушать сказания трубадуров да прикупить обновки.