Кхаа Тэ
Шрифт:
Теперь у нее было два хозяина. Один, столь могуч, что может превратить ее в прах в долю секунды. Второй хитер и опасен. Радовало лишь то, что Псилон мог попросить ее об услуге всего лишь один раз, используя прядь для призыва. Науро не следует знать об этом неприятном инциденте. Она не сможет ему даже рассказать о Псилоне. Никому не сможет рассказать!
«Полтора месяца. У меня есть полтора месяца, дабы отыскать Жезл и сбежать из этой страны»
Тара Рин, вызвавшая бурю, смешала воздух Дубравы и Дубков с частицами магии. Теперь все дома и люди излучали свет, который могла видеть демоница. А раньше только дом дриады,
«Будь ты проклята, Тара. Будь ты проклята!»
Веяло заброшенным склепом от мрачного сырого помещения, подобного гробницам древних воинов или великих королей, но на самом деле, являющегося всего лишь потускневшей от времени комнатой. Одной из немногих, оставшихся целой, среди вековых развалин, возвышающихся на холме и обросших зарослями чертополоха да дикого плюща.
Когда-то на этом величественном увале находился сияющий храм. Здесь совершались обряды, возносились молитвы и воспевали хвалу Кхаа Лауру - золотому дракону. Но вечность стерла память людей, яростные битвы и стихии разрушили камень, и святилище превратилось в руины, в которых еще сохранилось несколько небольших каморок, грозящих последовать за собратьями и обратиться в вековую пыль.
На уцелевших стенах, кое-где, виднелись фрагменты фресок, изображающих грозную рептилию, извергающую пламя. Пугающий и прекрасный ящер, все еще хранил былое величие: широкий размах крыльев, глаза подобно изумрудам, чешуя, словно частицы солнца. Местами золотое покрытие потерлось и потускнело, а в углах комнатушки образовалась паутина трещин, через которые произрастал ржавый густой мох. Жесткая медная растительность будто напоминало о том, что, несмотря на давность лет, этот разрушенный храм, вечно будет обителью лучезарного чешуйчатого божества.
Барк, в мокром плаще, стоял, прислонившись к гранитной колонне, исписанной облезлым золотистым орнаментом. Он задумчиво глядел на горный массив, раскинувшийся на горизонте. Каменные исполины неровной стеной возвышались к небосводу. Их вершины терялись в клубящихся облаках. Даже в самую ясную погоду, нельзя было рассмотреть пики Вертикальных гор, они словно растворялись в хрустальном куполе небес. Травник поскреб подбородок и обернулся к мужчине, сидящему на белом мраморном кубе, который когда-то служил либо тумбой, либо частью алтаря.
Незнакомцу было около тридцати. Но с таким же успехом можно было утверждать, что ему только минуло двадцать, или перевалило за сорок. На его, чуть загорелом овальном лице, не было морщин, лишь глубокая складка на переносице, да темные миндалевидные глаза хранили опыт прожитых лет. Черные густые волосы, доходящие до плеч, не были исполосованы сединой, хотя у левого виска виднелась тонкая белоснежная нить. Прямой нос, узкие губы, густые изогнутые брови. Его можно было назвать привлекательным, если бы не шрам, пересекающий левую щеку: от остроконечного уха до уголка рта. Рубец, шириной со стебель колоса, но с рваными краями. Огонь? Метал? Кислота? Неизвестно, что оставило свой след на коже, но бесспорно то, что нанесло рану, причинило немыслимую боль.
Травник укутался поплотнее в дорожную накидку, еще хранящую печать грозы, заставшую его в Мендарве. В этих развалинах сквозняки были частыми гостями. Воздушные массы, образующиеся у вершин гор, набрасывались на руины храма, как коршуны на добычу. В этом месте всегда было неуютно, но вполне безопасно.
Мужчина
– Дело сделано. Никто не проведает про то, что ты вошел и вышел через иллюзорные врата, - уверено произнес он. Его голос был ровным и твердым.
Травник кивнул.
– Фургон и живность, я вернул Геру, как мы и договаривались. Он не остался в убытке, - Барк ухмыльнулся.
– Ежегодно мы пополняем его кошель серебром да золотом. Неплохо быть купцом, который прохлаждается в корчме, пока я сбываю его товар.
– Гер, может и жулик, но он ни разу не подвел нас. Не велика плата за его услугу. Лишь благодаря ему, ты можешь посещать страну людей. Немногие аскалионцы могут похвастаться тем, что побывали в Мендарве, - мужчина убрал прядь волос с лица, которую всколыхнул ветер, и заправил за ухо. В его темных, как уголь глазах отразились горы, затянутые пеленой облаков.
Барк вздохнул и вновь поправил плащ, который норовил отринуть в стороны и бросить тощую фигуру хозяина в объятия жгучего ледяного ветра.
– Я согласен, - кивнул он.
– На этот раз мое путешествие не оказалось бесплодным. Я видел ее. И мне даже удалось ей вручить ворона. Вернее продать.
На губах темноглазого мужчины появилась легкая улыбка.
– Я уверен, что тебе пришлось приложить немало усилий.
Травник покачал головой и взъерошил свои курчавые сальные волосы.
– Не то слово. Она категорически не желала его приобретать, пока я не предложил ей в придачу платок, сотканный пауками Дритского леса.
– Я ее понимаю. Кто в здравом уме на территории Мендарва решится приобрести ворона? Ни красоты, ни пользы от него.
– Для Мендарвцев нет, - согласился Барк.
– Для всего Нирбисса, - поправил незнакомец, - Кроме Магистров и чародеев низшего ранга, никто услугами «крыльев ночи» не пользуется.
– Ноэл, - замявшись, проговорил человек-хорек, - надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Мужчина горько усмехнулся и посмотрел на друга.
– У меня нет выбора, Барк.
– Послушай, я могу заняться этим. Я в Цитадели простой лекарь, никто не ополчится на меня, если узнает, что я влез, куда не следует. А ты... Ты рискуешь потерять все!
– он нервно сглотнул слюну.
– Даже жизнь.
Лицо Ноэла, стало серьезным. Он вновь убрал прядь волос за ухо. Он уведомлен об опасности, грозящей ему.
– Я знаю, дорогой друг. Я знаю. Но как я говорил уже сотню раз: у меня нет выбора. Тебе не обмануть судьбу, взвалив мое бремя на свои плечи. Да, сейчас ты в силах что-то сделать. Но позже? Без магии тебе не справится с грядущей бедой.