Кхаа Тэ
Шрифт:
Наконец, она достигла опушки леса. Девочка остановилась на краю холма и оглядела Одинокое село. Ее короткие каштановые волосы взмокли от бега, и она тряхнула головой, дабы как-то осушить их.
Набрав в легкие воздуха, Ная бросилась вниз к деревне. Она должна была отыскать Бэллу и передать ей послание. Срочное послание. Среди охотничьего народа, проживающего в лесу Серых лисиц, девчушка была самой быстрой и ловкой, поэтому ее и послали с депешей.
Нае только исполнилось восемь, но, несмотря на свой возраст, она могла тягаться в скорости и зоркости даже с мальчишками, у которых пробился пушок на подбородке.
Девочка выбежала на проселочную дорогу и помчалась из последних сил к деревянной хижине травницы. Белла должна оказаться дома. Если нет, то утренний забег будет напрасным и те, кому понадобилась помощь знахарки, погибнут, не дождавшись ее.
Осень наступила внезапно. Еще вчера Темная Дубрава горделиво выставляла напоказ сочную изумрудную листву, а пережив бурю, вмиг пожелтела, словно человек, которого в одночасье настигла старость, посеребрив волосы. И не смотря на то, что небо оставалась ясным, солнце словно остыло. Теперь его лучи не были столь жаркими, а поутру разоренные ураганом наделы фермеров, покрыл тонкий слой инея.
Беда коснулась всех земледельцев. Поля и сады были уничтожены. И тот, кто не успел собрать остатки урожая, потерял все, до последней картофелины, до единственного зернышка пшеницы.
К счастью, гроза и ветер, хоть и повалили деревья, а потоки смыли растительность с полей, не тронули ни дома, ни амбары, ни замок. В эту проклятую ночь природа вела борьбу сама с собой, ее не тревожили человеческие сооружения.
Ребекка проснулась от резкой боли в ступне. Память с неохотой скидывала покрывала сна, рисуя в мыслях картины прошедшей ночи. Девочка оглядела комнату. Ставни были плотно закрыты. На полу виднелась лужа дождевой воды, осколки стекла и кровавый след. Ворон, сунув голову под крыло, мирно спал в клетке.
Златовласка осторожно размотала повязки на ногах и с удивлением уставилась на раны. Порезы затянулись и не казались таким огромными, как в полутьме. В правой ступне поблескивал, осколок, который причинял неудобство. При свете свечи Ребекка не заметила его. Она осторожно выдернула стекло, боясь, что вновь начнет сочиться кровь. Но крови не было, просто небольшое розовое углубление. Девушка взяла чистые повязки и вновь обернула раны. В ботинках никто не заметит бинтов. А позже она все расскажет матери, и та даст ей мазь.
Когда златовласка вышла во двор, она, даже ведая о буре, не думала, что увиденное испугает ее. По Дубкам, словно промчались великаны и выкорчевали часть деревьев. Стихия заставила весь люд высыпать на улицу. Сельчане дружно наводили порядок, убирали сломанные ветви, распиливали стволы. Среди толпы, тут и там виднелись бело-зеленые хитоны храмовников, помогающих жителям.
Ребекка удивилась. Их было достаточно много. Неужели и в соседних поселениях прослышали про ураган и прислали подмогу? Таких бед не случалось давно. А священнослужители старались заниматься больше духовным трудом, воспевая слово Тарумона Милосердного, нежели таскать бревна и устранять последствия стихийного бедствия.
Златовласка, подобрав платья, хотела было присоединиться к сельчанам, как заметила сидящего на пороге отца. Ее сердце сжалось в груди,
Артур отсутствующим взглядом смотрел на сельчан, которые суетились по деревне. Его лицо осунулось, словно он за ночь перенес продолжительную и долгую болезнь, а на висках появилась седина.
Взгляд девушки скользнул на его руки, в которых он держал шаль, подаренную Ребеккой матери. Только сейчас платок совершенно не походил на редкую и дорогую вещицу. Янтарный бисер исчез, оставив голую паутину.
Златовласка, пытаясь унять дрожь, хотела начать разговор, как на пороге появились Кор и Тор с хмурыми лицами, облаченные в дорожную одежду: высокие сапоги и кожаные кафтаны.
– Отец, мы готовы, - произнес Тор, мельком взглянув на растерянную сестру.
Артур еле заметно кивнул и поднялся на ноги, и только сейчас заметил дочь.
– Что произошло?
– сдавлено прошептала она.
– Ступай в дом. А мы с твоими братьями пойдем искать Аэлтэ.
Дрожь усилилась, девочка стиснула руки, чтобы не выдать своего волнения.
– А куда она отправилась?
– ее голос звучал ровно, но в глазах заблестели слезы, словно она ожидала худого ответа.
– К реке, - прошептал тихо Артур, - ночью, во время грозы.
Близнецы потупили взгляды, стараясь не глядеть ни на сестру, ни на отца. Ребекка хотела напроситься с ними, но фермер не дал ей и молвить слова.
– Отправляйся в дом. Приберись. Приготовь поесть. Мы сами отыщем ее.
Девочка кивнула, но не вернулась тут же в избу. Она стояла на пороге, провожая Артура и братьев взглядом. Затем она тяжело вздохнула и оглядела двор. Деревья и кустарники были изломаны и покорежены, а любимая Аэлтэ груша вовсе сгорела от удара молнии. Повезло, что огонь не перекинулся на камышовую крышу.
«Они найдут ее, обязательно найдут ее», подбодрила она себя и, заметив, что родичи скрылись в топе, спешно направилась к остову дерева. Она не знала, почему ее так тянуло к нему.
Оказавшись рядом с пепелищем, златовласка внимательно осмотрела ствол, покрытый белесой золой, и тут ее взгляд упал на землю, где на толстом слое сажи виднелась надпись. Короткая, не такая, что ночью она созерцала в луже на полу.
«Khaa Te»
Ребекка, испугавшись, стала водить носком ботинка по древесному пеплу, стирая странное послание. Она не желала знать, кому оно было адресовано. Она не хотела верить, что видела его. Аэлтэ пропала, а Дубки кишат церковниками, которые помимо помощи наверняка вынюхивают присутствие чар.
– Да благословит тебя свет Тарумона Милосердного, - раздался позади девочки вкрадчивый голос.
Златовласка, вздрогнув от неожиданности, резко обернулась. Перед ее взором стоял невысокий полноватый храмовник в бело-зеленом хитоне. Его круглая голова с провисшими полными щеками была обрамлена ровным ободом волос, а на макушке сияла гладкая, словно яичная скорлупа лысина. Лицо казалось добродушным, но маленькие заплывшие глаза беспокойно скользили взглядом по сторонам.
– Да прибудет с вами Его Милость, - проговорила Ребекка, облегченно вздохнув. Она успела избавиться от надписи до того, как церковные ищейки смогли ее обнаружить.