Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

Оказавшись в развалинах, он изнуренно повалился на пол, стараясь сохранить последние проблески сознания, дабы запечатать иллюзорные врата. И когда их фиолетовый отблеск погас, чародей, облегченно вздохнув, перевалился на спину, чувствуя, как прохлада камня успокаивающе ласкает кожу, просачиваясь сквозь плотный плащ и гибкие, но прочные доспехи.

В таком положении нашел его Барк. Целитель, войдя в комнатушку с открытой террасой, являющей ошеломительный вид на Вертикальные горы, испуганно застыл на пороге.

– Не волнуйся, я живой, - превозмогая

боль, прошептал Ноэл, пытаясь изобразить подобие улыбки.
– Но твоя помощь мне бы не помешала.

Травник, откинув капюшон, молниеносно подбежал к распластавшемуся на полу другу, и, опустившись на колени, снял с пояса объемистый кожаный кисет. Он стал в нем лихорадочно копаться, доставая оттуда, то склянки с мазями, то лоскутки ткани, то бутылочки с эликсирами, то разноцветные порошки в круглых пузырьках. На лице целителя застыла печать тревоги.

– Не суетись, - подбодрил его чародей, пытаясь приподняться. Он оперся на здоровую руку, и на этот раз успокаивающая улыбка озарила его бледное лицо, на котором алой полосой пульсировал шрам.

– Не суетись!
– пробурчал, негодующе Барк.
– Явился покалеченный, вымотанный, с кучей ран, да обвисшей конечностью и дает мне советы, как вести себя!

– Важно, что не в обнимку с Деродой,- усмехнулся маг.

Травник гневно сверкнул глазами и поднес к губам волшебника флакон с розовой мерцающей жидкостью.

– Ноэл, ты вечно попадаешь в какие-то передряги. На твоем теле рубцов больше, чем у всех вместе взятых магов, проживающих в Цитадели. Однажды, Темноликая обратит свой взор на тебя, и тогда ни я, ни Магистры не смогут тебе помочь!
– продолжал ворчать травник, внимательно следя, чтобы приятель выпил снадобье до последней капли.

– Однажды, так оно и случится, - кивнул Ноэл, опустошив склянку, - но не раньше, чем того пожелает судьба.

– А тебя забавляют игры со смертью, как я погляжу! Дурень ты, а не чародей, раз добровольно прыгаешь в Сумрачную Бездну!

Ноэл вновь усмехнувшись, покачал головой, чувствуя, как его тело наполняется живительной энергией. Чародей не стремился потерять жизнь, но в отличие от других волшебников, он был не намерен, издали бросаться заклинаниями, дабы одолеть врага. Он предпочитал находиться в гуще сражения, используя и дар, и сталь.

– Перестань меня корить. Лучше расскажи, вернулся ли Карро. И есть ли какие-нибудь известия из Мендарва.

Травник, в данный момент занимающийся осмотром вывихнутого предплечья товарища, брезгливо скривился.

– Сил немного прибавилось? Поднимайся на ноги, - проигнорировав вопрос, приказал он.

Чародей повиновался. Он, с помощью Барка, оторвался от пола, и через секунду стоял, выпрямившись во весь высокий рост и ожидая болевых спазмов, которые последовали после того, как целитель, начал вправлять сустав.

– Ты мне ответишь или нет?
– морщась, промолвил Ноэл.

Барк, взглянув на него исподлобья, вновь стал рыться в суме с лекарствами.

– Ворон еще не объявлялся. И новостей с Мендарва нет, но

до моих ушей долетели иные слухи. Не знаю, если они представляют для тебя какую-то важность. Снимай доспехи, я обработаю раны.

– Сейчас для меня даже крупицы новостей важны, - произнес Ноэл, сбросив плащ, и неторопливо начав избавляться от амуниции.

Барк, оглядев обнаженный торс чародей, где по груди расплылось внушительное синее пятно, да алели несколько рваных порезов, из которых все еще сочилась кровь, озабоченно цокнул языком и покачал головой.

– Ноэл, Ноэл! Сколько раз тебе говорить, что следует брать с собой в дорогу больше одного комплекта целительных средств. Послушай ты меня, не пришлось бы каждый раз латать тебя, словно роженицу после тройни.

Чародей кивнул, и в его глазах промелькнул озорной блеск. Вернись он из странствий без единой царапины, Барк нашел бы повод, за что его пожурить.

– Я ценю твои напутствия, но тебе известно, что лучше отправляться налегке, когда выполняешь поручения Верховных. Никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться на землях Нирбисса. Порой нет времени, чтобы сделать глоток эликсира, а не то, что бы использовать весь набор твоих волшебных снадобий.

Травник вновь покачал головой, ощупывая сломанные ребра. Ни один стон не слетел с губ чародея, хотя боль, пронзившая тело, в любом другом человеке, вырвала бы из легких отчаянный крик.

– Ладно, переломами займусь позже. Сейчас стоит уделить время ранам, - целитель словно беседовал сам с собой.

– Барк, не томи меня. Рассказывай, что за сплетни ты принес, - нетерпеливо проговорил Ноэл. Зеленая жидкость обожгла кровавые увечья, обеззараживая их, уничтожая вредоносные инфекции, бактерии и возможно, остатки яда или кислоты, которым было смазано оружие гаргов.

– Поговаривают, что Яндариуса свалила какая-то неведомая хворь, - безразлично пробормотал травник, просовывая в крючкообразную иглу шелковую нить. Ему придется наложить швы на некоторые порезы. Они были слишком глубоки и вероятно, смогли бы зажить без экстренного вмешательства, если бы Ноэл, хоть единожды, сделал попытку соблюсти постельный режим. Но Барк знал друга. Не пройдет и дня, как этот остолоп помчится на край Большой Земли, дабы вновь спасать прекрасных принцесс от драконов, глупых королей от проклятий и непутевых простолюдинов от набегов гоблинов или кикимор.

Ноэл тяжело вздохнул, покосившись на иглу, и затем задумчиво произнес:

– Никогда не слышал, чтобы эльфов одолевал недуг. Они умирают от старости, ядов или смертельных ранений, но никогда от болезни.

– Ага, - согласился травник, приступив латать первый порез, - поэтому и говорю, что это слухи, а не подлинные сведения. Может, что лихое приключилось с ним, а остроухие не желая распространяться об этом, придумывают байки про недомогания.

Ноэл усмехнулся. Он и сам был частично носителем эльфийской крови, и Барк при каждом удобном случае, прозрачно напоминал ему об этом. Например, затрагивал форму ушей.