Киберпространство
Шрифт:
— В том смысле, что я добровольно ушла в Логрис ради участия в данной миссии.
— Умерла? Покончила с собой?
— Какая тебе разница? Просто не вернулась в физический мир. — Эльза посмотрела на Горкалова и добавила: — Думаю, это снимет вопрос о моем статусе, полковник?
Компактный кристалл, умещающийся на человеческой ладони…
Внешне — невзрачный черный камушек с острыми гранями.
— Структура логра основывается на особом строении атомной решетки. — Голос Амрака звучал в сознании всех членов группы,
— Тогда и появилась концепция логра? — спросил Горкалов.
Илья Матвеевич сидел в противоперегрузочном кресле пилот-ложемента. Амрак предупредил: чтобы эффективно управлять своим логром, каждому из членов команды нужно создать привычную для сознания виртуальную оболочку, — только гогда вторичные системы кристалла смогут настроиться на мысленные образы и войти в непосредственный контакт с разумом человека, передавая ему данные с сенсоров и исполняя команды.
Для себя он избрал рубку штурмовика класса «Валькирия», как поступят остальные, Горкалов не знал.
— Да, идея создания универсальной машины, способной не только предоставить виртуальную среду обитания для рассудка, но и сохранить запись генетического кода, возникла именно в ту пору. Но мы понимали, что даже такая форма существования не сможет противостоять нарастающим процессам энтропии в остывающей Галактике. Логрису, как и любому устройству, нужна энергия.
— Вы не собирались умирать вообще, никогда и ни при каких обстоятельствах? — Голос Кригана прозвучал иронично, он никак не мог окончательно смириться, что его бывший пленник в полном смысле поучает его.
— Жизнь бесценна, — лаконично ответил логрианин. — Разум — это субъективная Вселенная, уникальная в своем роде. Пространство мироздания безгранично, в нем найдется достаточно места для любого количества рассудков. Смерть на определенном этапе развития перестала нести полезную функцию. Нам не требовалось ограничивать численность населения.
— Понятно. Вернемся к геме, — прервал рассуждения Амрака голос Эллен. — Как мы сможем управлять полетом кристаллов? Какие сенсорные и двигательные системы имеются в нашем распоряжении?
— Сенсоры логра реализованы при помощи различных элементов и сплавов, чьи молекулы реагируют на определенные воздействия, такие, как нагрев, электромагнитное поле, световая волна и т. д. Группы «сенсорных» ячеек расположены по всей площади кристалла. Двигательной установки, в человеческом понимании данного термина, нет, система использует разные источники сил, отчасти природные, отчасти искусственно создаваемые. Учитывая малые размеры и массу логра, кристалл способен передвигаться под воздействием различных возмущений метрики, начиная от гравитационных волн и заканчивая «солнечным ветром». Для критических случаев зарезервированы реактивные «сопла» — сквозные отверстия, где накапливаются атомы межзвездного вещества. В нужный момент они разгоняются, инициируя реактивную тягу.
Илья Матвеевич слушал пояснения логрианина, невольно представляя себе картину: миллиарды кристаллов, движущихся во мраке космоса, через бездну межгалактических пустот, от мертвой, остывшей Галактики к иным, более молодым звездным сообществам…
— Амрак,
— Нет, не собирались. Для этих целей существует ядро Логриса, оно составлено из иного вида микромашин. Внешне они неотличимы от обычных, но их основная функция как раз и состоит в манипуляциях с веществом и энергиями. Ваши исследователи сталкивались с таким типом логров в Рукаве Пустоты и на окраине скопления О’Хара. Соединяясь в сложные структуры, исполнительные логры накапливают энергию от внешних источников, затем при помощи различных видов излучения воздействуют на вещество, меняя его химический состав и физические свойства. По схожей технологии в ядре происходит создание новых логров. Матрица состоит из особой конфигурации электромагнитных полей, располагающих атомы вещества в нужной последовательности, затем происходит обработка различными видами энергий, начиная от тепловой и заканчивая гамма-излучением. Под их воздействием из собранной межзвездной пыли (к примеру) создаются новые логры.
— Очень любопытный экскурс, — заметил Криган. — И все же, я хотел бы узнать, мы полетим или нет?
— Полетим, — ответил Амрак, — в данный момент наши кристаллы перемещаются на периферию Логриса.
— Слушай, а почему мы можем управлять ими? Как возникает взаимосвязь между устройствами логра и привычными для нас схемами управления? — Вопрос принадлежал Лайту, Горкалов узнал его голос.
— Разум. Все происходит так, как при нейросенсорном контакте рассудка человека с киберсистемой. Нейросетевая структура логра воспринимает импульсы возбуждения, распознает зашифрованный в них мыслеобраз и транслирует адекватную команду необходимым устройствам периферии.
— Тогда зачем мы создавали фантомные модели рубок управления? Могли бы просто сидеть и мыслить.
— От привычной обстановки зависит скорость реакции на событие. Когда ты снимаешь данные с приборных панелей штурмового аппарата своей расы, твой разум мобилизуется.
— Понятно. А как…
— Вопросы закончились, человек. — Голос Амрака позвучал необычайно четко, торжественно. — Мы на периферии. Логрис отпускает нас. Сейчас вы все увидите и поймете.
Это было незабываемо.
Илья Матвеевич никогда при жизни не бывал в Рукаве Пустоты, а уж тем более не представлял его современного вида, сформировавшегося уже после того, как полковник Горкалов погиб в рубке «Фалангера» во время решающего сражения между людьми и харамминами, состоявшегося в Сфере Дайсона…
Теперь он смог воочию наблюдать, как сильно изменился данный участок космического пространства за истекшие сорок лет.
Серебристые, немигающие точки освоенных людьми звездных систем сияли далеко позади, справа и слева (такое представление давали обзорные экраны фантомной кабины штурмовика) царил бездонный мрак, а впереди полыхал ослепительный сгусток света — шаровое скопление звезд, где зародилась и эволюционировала раса харамминов.
Вуаль логрианских устройств более не скрывала его от постороннего взгляда, и теперь часть печально известного, казавшегося непреодолимым Рукава Пустоты попросту исчезла, уступив место феерическому сиянию сотен тысяч звезд.