Киборг и чародеи
Шрифт:
Думая об увиденном, Слант порадовался, что планета успела выйти из тон стадии, когда жителям приходится ютиться в сырых землянках. Да и для него события складываются не худшим образом: избавленный от необходимости кутаться в плащ из шкур у кочевого костра, он не рискует также встретиться с огнестрельными достижениями цивилизации.
Впрочем, времени на праздные мысли у него не осталось, так как очень скоро — скорее, чем ему хотелось — они оказались у ворот, где Силнеру пришлось назвать свое имя, звание и цель приезда весьма недоверчивому привратнику. Успехи Сланта в местном наречии все еще
Вот тут все безразличие Сланта моментально испарилось: это был поистине необычный город. Глядя на серые скучные стены укреплений, Слант уже приготовился отнестись к нему с возможным снисхождением. Но что сияющее видение, на миг мелькнувшее из-за деревьев, и есть сам город, оказалось для него полной и ошеломляющей неожиданностью.
Улицы его были вымощены, и, будто этого показалось строителям недостаточно, вымощены они были тесаными каменными плитами, а не обычным булыжником, и снабжены желобами для стока воды и пешеходными дорожками.
Все было без единого пятнышка, абсолютно ровное и гладкое и никак не вязалось с представлением о примитивных мирах, какие приходилось посещать Сланту.
Нигде не видно было мусора или отбросов, Слант не чувствовал даже запаха сточных вод. Могла ли примитивная цивилизация создать систему подземной канализации? Слант давно уже привык к тому, что на некоторых планетах, куда ему случалось попадать, в городах стояла нестерпимая вонь.
Тейша оказалась более чем приятным сюрпризом.
Он втянул в себя воздух: ни следа гнилости, бодрящая свежесть, почему-то с привкусом фимиама, к которому, правда, примешивались запах пота их лошади и кухонные ароматы из ближайших зданий.
Еще большим сюрпризом оказались сами здания. Слант ожидал увидеть здесь... ну, быть может, хижины, в беспорядке разбросанные среди огородов, кое-где одну-две кирпичные постройки. Вместо этого вдоль широкой улицы стояли великолепные дома, сложенные из тесаного или даже полированного камня, похожего на гранит, и украшенные резным орнаментом.
Резные подоконники, наличники, детали орнамента были из разных материалов. Но преобладал цветной мрамор, хотя невольно обращало на себя внимание малахитовое обрамление окон одного из домов и мозаика из ляпис-лазури на другом. Вернее, будто бы малахитовое: Слант знал, что подобные минералы могут варьироваться от мира к миру, и никогда нельзя сказать наверняка, что именно перед тобой.
Многие дома обладали даже такой роскошью, как застекленные окна с медными переплетами — хотя, конечно, далеко не все. Это было действительно впечатляюще.
Но вот что, пожалуй, было самым примечательным в городе — или на той улице, по которой они с Силнером ехали, — все казалось воплощением цельного замысла одного архитектора. Каждое здание гармонировало со своими соседями, вливаясь в один общий ансамбль, и все они, каждое по своему, были безукоризненно изящны и радовали глаз ритмичным повторением отдельных деталей.
Различия в орнаментах никогда не выходили за рамки единого стиля, ограничиваясь лишь цветом, размерами и расположением
Если это работа одного архитектора, то он (или она), изумительно одаренный мастер, подумал Слант. Немного встречалось ему столь же красивых городов, даже на Древней Земле.
Ни Силнер, ни случайные прохожие, иногда попадавшиеся им навстречу, не выказывали никаких признаков восхищения городом. Без сомнения, все это великолепие казалось им чем-то само собой разумеющимся.
Примерно через километр от ворот они попали с широкой улицы на просторную площадь: квадрат, вымощенный по спирали камнем трех цветов, с фонтаном в центре. Силнер спешился, и Слант, последовав его примеру, спрыгнул на землю, только тут обнаружив, что тело его не просто затекло от долгого сидения в неудобной позе, но ноет и болит каждой косточкой.
Проделав несколько упражнений для расслабления и растяжки мускулов, которым его обучили на Марсе, он почувствовал себя много лучше.
И только тут заметил, как уставился на него Силнер. Лицо молодого воина выражало такое неприязненное изумление, что Слант решил не повторять гимнастику.
Убедившись, что привлек внимание чужака, Силнер круто повернулся и, не оглядываясь более, зашагал к красивому зданию внушительного вида на дальней стороне площади, занимавшему эту сторону почти целиком. Слант послушно следовал за ним, на ходу закинув на плечо автомат.
Мозаики здания были гораздо богаче всех остальных, и киборг догадался, что это и есть резиденция Совета, на заседание которого его привезли. Поднявшись вверх по широкой лестнице, Силнер, не останавливаясь, распахнул створки огромных черных дверей и через полутемный холл направился к освещаемому факелами коридору.
Ни о чем в особенности не задумываясь, Слант шел следом за ним, машинально отметив про себя, что свет факелов кажется особенно тусклым после яркого света снаружи.
Пока что он позволял событиям следовать своим чередом, предпочитая идти по пути наименьшего сопротивления, хотя отчетливо сознавал, что от киборга ожидается совсем иное, а потому не слишком удивился, когда компьютер заявил:
— Киборг вступает в здание, которое, предположительно, является вражеской цитаделью. Программа расценивает подобные действия как крайне рискованную операцию, невзирая на статус прикрытия. Все рискованные операции требуют полной собранности, и киборг обязан провести детальную разведку вражеской цитадели.
— Не могу я производить никакой разведки — ведь я, если ты помнишь, не один. Благодаря «легенде» лицо, идущее впереди, считает меня кем-то сродни себе, только с другой базы, и ведет к местным властям для получения разрешения на мое свободное перемещение в рамках данного центра. До получения подобного разрешения желательно полное сотрудничество...
Конечно, эта тирада нисколько не соответствовала истинному положению вещей. Сланту просто надоело выслушивать назойливую бессмыслицу помешавшегося на войне компьютера. Он уже склонялся к мысли, что нарушение «гравитационного поля» — скорее всего следствие каких-то неполадок в приборах корабля или ложной интерпретации компьютером природных данных планеты, поскольку совершенно не мог представить, как можно создать искусственно нечто подобное.