Киев
Шрифт:
Собрались быстро. Маленькая группа ждала у замаскированного прохода в железном «заборе» – пока дозорные провернут хитрый механизм и выпустят гостей из своего зеленого рая в пыльный ад реального мира. Тридцать Третий с любопытством осматривал вблизи острые иглы железной стены, у его ног, прямо на густой сочной траве, сидел Егорка. Он методично препарировал подаренную ему лоскутную куклу с видом профессионального патологоанатома. Рядом на деревянной колоде сидел Ведун, с прищуром поглядывающий в сторону запада, – там все отчетливее мерцало
Уходить не хотелось. Словно сирены из греческих мифов заманили их на сказочный остров и не желали отпускать в суровое странствие. Покой и комфорт развращают воина, лишают его сил и воли. Надо было поскорее вырваться отсюда, пока они не успели привыкнуть.
На семинариста смотрели огромные светлые глаза Марики, пришедшей их проводить. Да что там их – проводить лично его, Книжника. И этот взгляд держал его, как липкая лента попавшую на нее муху.
– Возьми! – девушка протянула ему сверток с какими-то припасами, и он принял его, не отрывая взгляд от ее глаз. – И это тоже тебе – на удачу…
Она вынула из своих светлых волос и вложила в его ладонь какой-то предмет. Это была заколка – длинная железная игла, острие одной из тех, что торчали в железной стене Хутора. Только была украшена у основания витиеватым металлическим кружевом.
– Спасибо… – пробормотал Книжник, рассматривая подарок. – Какая интересная штуковина.
– Только осторожнее – она очень острая и почти не ломается.
– Но мне нечего подарить тебе взамен, – смущенно сказал Книжник.
– Просто проследи за Назаром, чтобы с ним ничего не случилось. Он чем-то похож на тебя, только неопытный совсем.
Это было странное чувство: его впервые «назначили» ответственным за чью-то судьбу. И сделала это девушка, отказать которой было просто невозможно.
– Я постараюсь. Только от меня не так уж много зависит…
Их прервал шум и приглушенные крики. Из зарослей на маленькую полянку у игольчатой стены вывалился Степан с холщовым мешком под мышкой, а следом – его зареванная мать.
– Не пущу! – голосила женщина. – Назар нас покинул, так и ты туда же! Совсем у нас мужиков не останется!
– Батя останется! – отбивался от матери Степан.
– Что твой батя?! Толку от него – вон, пьяный лежит!
– Еще кумовья да соседи есть! – отмахивался Степан.
Но мать не слушала и продолжала причитать. Не обращая на нее внимания, парень подошел к группе и напрямую обратился к Зифгриду:
– Я с вами пойду!
Зигфрид чуть поморщился от новой порции женских криков и кивнул в сторону хмуро наблюдавшего за этим Назара:
– Он ведет – к нему и обращайся.
Степан даже не посмотрел в сторону брата, бросив:
– А он мне не указ. Я сам решу, что мне делать.
Зигфрид поглядел на Назара. Тот равнодушно пожал плечами. Видимо, между братьями не все было гладко, тем более странным выглядело желание младшего отправиться вслед за старшим. Но веста не интересовали чужие семейные дрязги –
– Ну, если уж ты так рвешься – пойдем, – сказал Зигфрид. – Только учти: с этого момента будешь делать все, что я прикажу. Начнешь права качать – получишь в зубы. Не поймешь с первого раза – будет еще хуже. Согласен на такой расклад?
– Согласен! – дерзко глядя Зигфриду в глаза, отрезал Степан.
– Ну, тогда нет проблем, – бросил Зигфрид и обернулся к дозорным, возившимся с каким-то хитроумным механизмом у самой стены: – Эй, хуторяне! Ну, сколько нам еще ждать?
Когда скрылись за спиной колючие обводы Хутора, Назар сообщил:
– Скоро к переправе выйдем. Вы особо-то не расслабляйтесь: места эти неспокойные – многие сейчас до Крепости добраться хотят, чтобы под защитой Лавры спрятаться, да не всех возьмут. А вокруг, как водится, муты собираются – есть кем поживиться под шумок.
Назар не соврал: еще вдали от берега стал слышен гул толпы и ругань. Когда группа вышла к воде из-за развалин какой-то бетонной конструкции, Назар подал молчаливый знак: тихо, мол. Притаившись за грудой щебня, они наблюдали за тем, что происходило у берега.
А зрелище им предстало удручающее. Несколько сотен каких-то диких оборванцев, толкаясь и переругиваясь, осаждали что-то вроде блокпоста, сооруженного из бетонных блоков и отгораживающего небольшой участок набережной. Собственно, только на этом участке набережная и сохранилась – все остальные плиты, укреплявшие берег, обвалились или были просто размыты водой. От блокпоста метрах в десяти от берега в воду уходил толстый металлический трос. Проследив его направление, можно было заметить какое-то плоское судно, медленно ползущее со стороны противоположного берега. Наверное, это и был паром.
Защищало маленькую крепость около десятка сурового вида мужиков в рясах, вооруженных знакомыми уже шестиствольными штуцерами. Все они расположились поверх пятиметровой бетонной стены, напоминая чем-то кремлевских ратников. Путники заметили и две огневые точки по флангам, вооруженные совсем уж экзотическими связками из десятков хитро соединенных стволов.
Наверху этого маленького форта, над широкими воротами, укрепленными металлическими створками и подъемной решеткой, стоял грозного вида бородатый монах в низко надвинутом клобуке и мрачно оглядывал царившую внизу вакханалию.
– Расходитесь! – зычно кричал он в мятый жестяной рупор. – Повторяю: больше никого в Крепость мы взять не можем! Не теряйте времени – уходите из города, ищите укрытие и молитесь! А мы будем молиться за вас!
– Я тоже могу за всех помолиться! – истошно закричал тощий лохматый тип с единственным, криво торчащим зубом. – Вы только в Лавру меня перевезите – а уж я хоть лоб в поклонах себе расшибу!
В толпе заржали. Это не было похоже на веселье, скорее, на истерику отчаявшихся людей. Кто-то крикнул в ответ: