Киев
Шрифт:
– Эй, Назар! – позвал Книжник, догоняя послушника. – А как Киев вообще уцелел? Последняя Война – она ведь города не щадила, всем досталось. А здесь, похоже, и боев-то серьезных не было…
– Ну, я историю плохо знаю, – Назар пожал плечами. – Но говорят, тогда, в Войну, кремлевские почему-то не стали бить по Киеву…
Книжник недоуменно скосился на паренька, помотал головой:
– Погоди-погоди… Что значит – кремлевские не стали по Киеву бить? С чего бы мы по вам били?
– Ну как же… – голос Назара дрогнул. – Здесь же ударные
С отстраненным изумлением Книжник слушал про Железную Армаду, в неподвижности стоящую уже двести лет, и никак не мог понять, что же остановило такую силу в те далекие времена. Но еще меньше он понимал другое, о чем и спросил прямо:
– А почему вы сами не бились с этой Армадой? Москва, Севастополь – все наши предки стояли насмерть! Разрушенные города, миллионы погибших – все ради того, чтобы мы все еще жили на этой Земле!
Назар странно посмотрел на Книжника и ответил не сразу:
– Сейчас мало кто те времена вспоминает. Вроде бы, нейтралитет держать пытались. Считали, что это не наша война.
– Не ваша война? – изумленно повторил Книжник.
– Вроде как НАТО с московскими бьется – а мы-то здесь при чем?
– Оглянись вокруг! – севшим голосом произнес семинарист. – Что стало с городом, где его жители, что за твари на этих улицах? И это не ваша война?
– Не мы ее развязали.
– А эта… Армада?!
– Она просто должна была пройти мимо… Точнее – сквозь город. Но так и замерла на окраине….
– Эта группировка должна были ударить по нам, – тихо сказал Книжник. – Понимаешь – по нам! И то, что наши предки не ударили по этой проклятой Армаде, означает лишь одно: мы не хотели бить по Киеву. Понимаешь? Мы никогда не считали вас врагами.
Назар не ответил – просто пожал плечами. И Книжник вдруг подумал, что зря поднял эту тему. Все это – дела прошлые. Потомки не отвечают за дела предков, иначе человечеству никогда не подняться. Его лучший друг Зигфрид – прямой потомок выходцев из стана врага. И что теперь – клеймо на нем ставить? Некоторые кремлевские, больше бояре да опричники, так до сих пор и считают его врагом. А он, Книжник, жизнь за него отдаст. Как и Зигфрид, не раз проливавший свою кровь за кремлевских.
Нет, надо помнить прошлое – и строить новый мир. Прощать – и перелистывать страницу седой истории. Вот и сейчас Книжник решил перевести тему на более актуальную. Поглядывая по сторонам, он поинтересовался:
– А крепость у вас большая – я видел. И храм богатый. Да и жители вроде не особо бедствуют – не считая Волны, конечно. Как город вообще выжил, на чем стоит?
Назар несколько оживился – сразу видно, что эта тема была ему понятнее и ближе:
– Так на том и живет, на чем тысячу лет назад жил! Реку нашу видел?
– Да, река знатная, – искренне признал Книжник. – Пошире Москвы-реки будет, да и полноводнее…
– В том-то
– Между западом и востоком, значит?
– Что? Ага, так и есть. Когда-то в городе мосты были – пока не порушились от времени, да в Зимнюю междоусобицу. Но паромная переправа работает исправно…
– И принадлежит она вашей Лавре небось? – предположил Книжник.
– Догадливый ты! – признал Назар. – Все верно – переправу святые отцы поддерживают, а Крепость стоит на страже. Ну а где переправа – там и маркитанты с товарами, и мелкие торговцы, и фермеры, что на гидропонике всякую снедь растят. У переправы каждый год Большой Базар собирается – сюда товары со всей округи свозят – что угодно купить и продать можно…
– Хорошо вы устроились! – искренне восхитился Книжник.
– Только Волна да Саранча все портят, – скривился Назар. – Только народ обустроится, жить начнет – ту же все бросать да прятаться надо. Если повезло уцелеть да вернуться – вместо дома все равно пепелище. И все надо начинать сначала. Да и возвращаются далеко не все – кого убили, кого в плен угнали, с кем еще какая беда приключилась.
– Да, веселого мало. Прямо как у нас: только кремлевские задумают за стены выйти – так нео норовят на штурм пойти. Отобьешься от атаки – и давай раны зализывать, тут уж не до вылазок. А там – все снова начинается…
– Вот и у нас так же. Оттого и считается, что жить обывателем в Слободской да на Печерской стороне – это дело унылое, безо всякого будущего. Зато послушником в Лавру поступить – это почетно, это сила и власть. Только берут не всякого. Мне вот повезло…
– Это прям как у нас, в Кремле, ратником стать! – подхватил Книжник. – Не такие уж мы с вами разные, если задуматься. Выходит, ты вроде как ратник в своей Крепости? Воин-монах?
– Пока всего лишь послушник. Чтобы вступить в боевую братию, боевое крещение пройти надо. Только я, похоже, своего испытания не прошел.
– Это почему же? – спросил Зигфрид, слышавший разговор со стороны и заинтересовавшийся, едва разговор пошел о «боевой» стороне вопроса.
Назар нехотя поведал о нападении на дальний скит, о том, как вернулся в Крепость один, без боевых товарищей. Да о том, что решение его судьбы отложили на более спокойное время – когда минует убийственная Волна.
– То, что меня отпустили на Хутор, за родными сходить, – тоже плохой знак, – тоскливо говорил Назар. – Ценного послушника никогда бы в такое время не выпустили: Крепость-то вовсю к обороне готовится. Лавра с духом собирается, для грядущей боевой молитвы. А я тут с вами болтаюсь…