Киев
Шрифт:
– Люди рядом с тобой начинают вести себя странно – ведь так? Они ждут от тебя чего-то – какого-то чуда, которое ты не можешь им дать. И начинают злиться, не получив желаемого. Затем их тайные помыслы выплескиваются наружу. А зло воплощается в какую-нибудь стихию – вроде Волны…
– Я не имею никакого отношения к Волне! – жестко произнес Ведун, и семинарист вдруг понял, что наступил на больное место.
– Но ведь ты ушел именно тогда, предчувствуя новую катастрофу, – осторожно сказал Книжник. – Ты надеялся,
Степан жадно следил за разговором, словно перед ним происходило какое-то таинство, священное откровение. Назар же, напротив, наблюдал за говорившими с ужасом, словно вынужден был слушать запретную ересь.
Ведун не стал отвечать и теперь. На секунду Книжник подумал, что угадал и молчание собеседника – не более чем знак согласия, но одернул себя, вспомнив недавнее судилище. И засмеялся – сам над собой.
Этот мрачный странник просто издевался над ним – как тогда над отцами-настоятелями. Настоящая правда, видимо, гораздо глубже и страннее, и такой скрытный человек никогда ее не раскроет – если он, конечно, действительно человек.
Скрипнула дверь, и в каземат ввалился Инженер. Был он в крайне возбужденном состоянии, его единственный глаз налился кровью и таращился на присутствующих, перескакивая с одного на другого, как лазерный прицел.
– Хорошая штука – бронепоезд, но ни хрена не мобильная! – заявил он. – Куда рельсы проложили – туда и едет. А если драпать надо, а рельсов нет – что тогда?
– У тебя ж «Аннушка» неподалеку припрятана, – заметил Зигфрид. – На ней ты можешь куда угодно отправиться, и безо всяких рельсов. Давай – пока не поздно…
– Во-первых, поздно! А во-вторых, – за кого ты меня принимаешь? – Инженер рассердился. – Я совсем о другом говорю! Неужто ты считаешь меня трусом?
– Почему – трусом? – Зигфрид развел руками. – Рационально мыслящим человеком!
Инженер уставился на него – и расхохотался:
– А ты за словом в карман не полезешь! Ну да ладно, замяли. Скажи лучше, что ты думаешь о нашем положении? «Дракон» дальше не пойдет, прятать его бесполезно, даже в режиме маскировки на него наткнутся – такая орда идет. Так что делать будем?
– Бросить эту железку – и уходить! – резко сказал Степан. – Не отбиться нам, сил мало!
– Было бы странно от тебя услышать другое, вояка, – холодно отозвался Зигфрид. – Куда уходить-то?
– А хотя бы к нам, на Хутор, – с вызовом продолжил парень. – Саранча еще ни разу на него не полезла.
– Интересно, почему? – задумался Книжник. Что бы ни говорили обитатели этого странного Хутора, Саранча могла преодолеть даже мощную колючую стену, но почему-то не делала этого – по крайней мере, до этой Волны.
– А потому что места у нас особенные, заговоренные! – ответил Степан. Правда, уверенности в его голосе
– Ты же видишь – это Волна особенная, – сказал Назар. – И муты по-особенному злы, и много их, и Саранчи куда больше…
– Я вот понять хочу, откуда в степях столько народу набралось, чтобы Саранчу собрать? – спросил Книжник.
– А откуда столько мутов в городе? – парировал Назар.
– Мутов вроде Волна гонит… – пожал плечами Книжник.
– А Саранчу – ее Волна притягивает! Не было людишек, голая пустыня – а к Волне потихоньку со всей земли собираться начинают – и все сюда.
– Да не все ли равно – сколько, откуда? – сердито сказал Зигфрид. – Главное, что они здесь, и с этим надо что-то делать. Лично я вот что думаю… – он подошел к бойнице, осторожно выглянул наружу, продолжил: – Бронепоезд повредить они не очень-то хотят – иначе не тащили бы его в свое расположение.
– Верно, – подхватил Инженер. – Они явно планируют использовать его при штурме.
– А значит, вряд ли будут пускать в ход тяжелое оружие, – продолжил Зигфрид. Ну а против пехоты некоторое время мы сможем держаться.
– Некоторое время… – повторил Инженер. – А дальше что? Что нам даст это время?
– Фору, – сказал Зигфрид. – Время, чтобы дождаться помощи.
– Помощи? – недоуменно спросил Книжник. – От кого?
– От Крепости. Черт возьми, мы же оттягиваем на себя основные силы! По сути, мы бьемся за эту самую Лавру, черт бы ее побрал!
– Не святотатствуй! – буркнул Назар.
– А то что? – с вызовом спросил Зигфрид. – Судить нас станут, как вашего Прорицателя?
Назар вспыхнул, но от резкостей воздержался. Просто сказал:
– Нельзя у Крепости помощи просить. Там же вся оборона рассчитана, все братья каждый на своем месте стоит, убери кого – вся оборона развалится. Не говоря уж о том, что все они сменяют друг друга в боевой молитве – у них-то никаких «глушилок» для Волны нет…
– Скажи пожалуйста! – презрительно ухмыльнулся вест. – Сколько я помню, союзники всегда друг другу помощь оказывали и не искали оправданий. Допустим, реального союза мы не заключали – но по факту бьемся за Лавру. Помнится, я, чужак, а по сути – враг, в Кремль пришел, помощи просить. Думаешь, кремлевские мне отказали?
Книжник закатил глаза: ну и аргумент! Кремлевские тогда не то чтобы отказали, но вместо княжеской дружины дали в помощь его – хилого семинариста. Помощь от него, Книжника, надо сказать, была похуже, чем никакая. Впрочем, тогда и возникла их дружба, и в результате они добились цели. «Надеюсь, он не станет вдаваться в подробности?!» – растерянно подумал Книжник.
– Кремлевские дали мне самую лучшую помощь, какую я мог только ожидать! – сказал Зигфрид. – И мы выжили. А выживем ли сейчас – большой вопрос!