Киев
Шрифт:
– Это его главная способность – мимикрировать в зависимости от обстоятельств и шокировать противника. Ставка была сделана больше на психологический эффект. Но, видно, мимикроны в Войну не особо эффективны оказались, и тогда ставку сделали на кио…
– Все это очень интересно, но что нам мешает прикончить эту тварь? – поинтересовался Зигфрид, перекидывая кинжал из руки в руку. – Если он убил эту женщину, что удержит его от убийства кого-то еще?
Воин надвигался на кио, с явным намерением расправиться с фальшивым «ребенком». Его не разжалобишь рассуждениями о гуманизме и прочих отвлеченных вещах. Для него все четко: друзьям – жизнь и защита, врагам – смерть. Отсутствие сомнений –
– Этот пацаненок – боевая машина, – терпеливо пояснил кио. – Он не может быть ни плохим, ни хорошим – все зависит от того, кто им управляет и кто отдаст приказ. Ведь если твоим мечом убьют твоего друга – ты накажешь свое оружие?
Тридцать Третий говорил рассудительно, но его голос предательски вздрагивал – будто он боялся, что Зигфрид его не поймет. И вдруг Книжник понял – и это понимание поразило его самого. Да ведь Три-Три просто боится за это маленькое чудовище! Он будто нашел родственное существо! Впервые за долгие скитания встретил себе подобного – такого же несчастного уродца, выведенного учеными изуверами в интересах войны. И его ничуть не смущало то, что этот маленький монстр только что едва не убил его друга – не говоря уж о незнакомой женщине.
– Ты странно рассуждаешь, – несколько смягчившись, заметил Зигфрид. – Мой меч, конечно, может оказаться в руках врага, но сам он никогда никого не убьет. А этот мальчишка, или кто он там – убил…
– Я ошибся, – раздался вдруг тихий голос, и все разом обернулись в сторону мрачного чужака, о котором успели забыть. Ведун стоял на коленях рядом с телом, положив широкую сухую ладонь на голову женщины. – Убийца – не он.
– А кто? – тупо спросил Книжник. – Кто же ее тогда убил?
Ведун не ответил. И Книжник даже не испытал раздражения – успел уже привыкнуть к тому, что ответ придется искать самому. Неплохое упражнение для логики.
– Что же этот мут делал рядом с телом? – с прищуром спросил Зигфрид. – Сожрать хотел?
Ведун пронзительно оглядел спутников. Во взгляде темных глаз появилось даже некое сожаление по поводу недогадливости собеседников.
– А почему вы думаете, что в этом существе не осталось ничего от обыкновенного ребенка? – тихо спросил он.
До семинариста не сразу дошел смысл слов мрачного бродяги.
– Ты хочешь сказать… Что он принял ее… за свою мать?
И снова Ведун промолчал.
– А ты, Три-Три, что скажешь? – бросил Зигфрид.
– Может, этот человек и прав, – неуверенно сказал он. – Если мимикрон принял обличье ребенка, то автоматически включилась соответствующая программа – тяга к матери, все эти детские ужимки и все такое. На то он и мимикрон, чтобы умело маскироваться.
– Меня интересует другое, – сухо сказал Зигфрид, снова бросая взгляд на тело. – Кто же ее все-таки убил? Этого твоего мимикрона могли подослать?
– В принципе, да… – кио пожал плечами. – Но зачем?
Продолжить свою мысль он не успел. Призрачная поверхность Поля Смерти заволновалась, как кисель в дрогнувшей чашке, и там, в глубине этого «потустороннего» пространства, стало происходить нечто странное. Воздух словно бы стал сгущаться, конденсироваться – как сгущаются облака над пиками гор. И на пустынной холмистой равнине стали появляться какие-то чужеродные образования. Сначала можно было подумать, что это просто рябит в глазах, однако не может так рябить, чтобы бесформенная облачная масса вдруг стала превращаться в нечто конкретное, осязаемое, чуждое, но вместе с тем – пугающе знакомое.
– Что это? – потрясенно прошептал Книжник – и не получил ответа.
Потому что никто здесь не мог знать,
Только подумав обо всем этом, семинарист вздрогнул: по ту сторону границы на фоне грозно приближающихся био неведомо откуда возник человек. Как показалось, знакомый… Черт возьми, это же Ведун – точно такой же, какой стоял рядом, надменно сложив на груди длинные тощие руки!
Ведун «с той стороны» приблизился к самой границе, остановился, чуть склонив голову набок, словно рассматривая своего двойника и его спутников. И резко вскинул руку, указывая куда-то за спину обалдевшим зрителям. Его «указующий перст» коснулся границы поля – и по поверхности разбежались синеватые всполохи. Движение недвусмысленно говорило: убирайтесь вон!
Его «реальный» двойник наблюдал за происходящим с ледяным спокойствием. Можно было даже подумать, что это он сам показывает некий демонстрационный ролик – для тех, до кого туго доходит.
– Не нравится мне все это, – выдавил из себя Книжник. – Надо бы отсюда… Поскорее…
– Говорил же вам – вперед пути нет, – бесцветным голосом произнес Ведун.
Он не двигался, терпеливо ожидая продолжения, словно заранее знал, чем дело кончится. Книжник с надеждой поглядел на друзей. Тридцать Третий лишь крепче прижал к себе притихшего мальчишку, который уже вовсе не походил на взбесившееся чудовище. Зрелище в глубине Поля Смерти не произвело на него особого впечатления – кибернетическим организмам вообще не свойственно удивление.
Зато Зигфрид, похоже, был впечатлен. Он посмотрел на Ведуна долгим задумчивым взглядом и сказал с усмешкой:
– Ну, что же, мил человек, твоя взяла. Убедил.
Приятно нестись по простору, наслаждаясь скоростью и мыслью о грядущем возвращении домой. Совсем другое дело – позорно пятиться назад, в любую минуту ожидая засады. Мстительные степняки вполне могли отправиться вслед за «Драконом» в надежде отомстить и поживиться грузом. У них имелись примитивные, но вполне эффективные средства передвижения – дрезины на ручной и механической тяге. Поэтому друзья поочередно дежурили на хвостовой орудийной башне, превратившейся теперь в головную. Впрочем, через несколько километров, возле развалин древней железнодорожной станции, обнаружилась искомая развилка – точнее, целая сеть стрелок, параллельных и пересекающихся путей, разобраться в которых, казалось, просто невозможно. Единственным ориентиром, как и тысячи лет назад, были стороны света – восход да закат, неизменные, как сама Земля. Так что вариантов для объезда было всего два: восток и запад.