Кикимора
Шрифт:
– Да, пап, я не подведу! – отчеканил Петька, удерживая слезы от важности момента… – Первое звено – подготовить и проверить паромы, второе, третье и четвертое – собрать население, пятое звено – проверить всех прибывших по спискам, приступаем!..
Олег грустно вздохнул, глядя, на совсем еще юнцов, которые еще вчера гоняли мяч по траве, играли деревянными автоматами, а сегодня жизнь уготовила им такую суровую судьбу. Украдкой смахнув одинокую слезу, он, сам не осознавая, что делает, перекрестил сына в спину, который вместе со своей группой мчался
***
После вечности, сжавшейся в несколько минут тяжелых ожиданий, из леса наконец-то показались они. Неспешно лениво на берег выкатился джип. Сверху откинулся люк, из него высунулась голова. Голова поднесла рупор к дырке, из него сперва раздался скрежет, а затем гнусавый голос, какой бывает у человека, долгое время болевшего гайморитом или имевшего «заячью губу».
– Слышь, народ! Мы, стал быть, к вам с предложением. Сдаетесь без боя и многие из вас, стал быть, выживут. Главного вашего, стал быть, мы, конечно, казним, кое-кого еще тоже, но остальные-то, стал быть, жить будут… Даю, стал быть, десять минут!..
Люди, окружавшие Лешего, ждали решения, и он не заставил себя долго ждать. Молча, поднявшись над баррикадой, он ни секунды не мешкая, не сомневаясь в своих действиях, вскинул оружие, прижал к плечу и нажал на спуск. Ружье грохнуло. Пуля, вылетев из ствола, за мгновение достигла цели, разбив рупор, пробороздив говорившему щеку и вырвав часть уха. Джип дернулся, мужик свалился в люк, заливая кровью все вокруг, и машина, визжа коробкой, развернувшись на мокром песке, скрылась в лесу.
Толпа на острове радостно взревела, потрясая оружием.
– Пошел ты, – сплюнул снайпер, жалея, что не пустил пулю в лоб, а решил немного поиграться, теперь понимая, что подобный поступок был непростительной ошибкой.
***
Пришлые ударили из леса слаженно. Застучали автоматы, загрохотали пулеметы, бабахнули ручные гранатометы. Свинцовый шквал ударил в стены брустверов, заставляя защитников деревни залечь.
– Отчеты! – проорал Леший в рацию, когда отгремела первая канонада.
В наушнике тут же, по очереди, забубнили голоса взводных, сообщая о том, что убитых и раненых нет.
– Снайперы, заткнуть гранатометчиков и пулеметчиков! – отдал приказ Леший и сам схватился за винтовку.
Выждав момент, когда в его секторе затихнут орудия противника, он быстро выглянул, всмотрелся в берег, вскинул винтовку и сделал первый выстрел. Через пару секунд с вышек донесся чуть ли не слаженный грохот и в рядах противников возникла неразбериха. Народ на берегу заволновался, видя первые окровавленные тела на своей стороне. Командиры что-то закричали, но из-за расстояния их слов было не разобрать, замахали руками, призывая подчиненных укрыться за деревьями.
Второй залп вражеских орудий принес первые потери на стороне защитников. Погибли сразу трое. Со скрытых позиций, выжидая удачного момента, забарабанили пулеметы, по рации пришло сообщение от береговой охраны, они заметили три приближающиеся к острову надувные
Первый взрыв раздался через пару секунд. Лодка, налетев на заминированный участок воды, взлетела в небо, поднимая брызги, орошая все вокруг кровавым дождем. Вторая лодка, не успев сбавить ход, также угодила в западню. Третья, уйдя по дуге в сторону, на всем ходу внезапно наткнулась на установленные под уровнем воды ежи из бревен и арматуры. Пропоров днище, она быстро затонула, а по барахтавшимся в воде из ближайшего дома одновременно ударили два автомата.
От берега, видимо совсем потеряв голову от безумия, отчалили еще четыре лодки. Первая из них, пустая, с заклиненным рулем разорвала очередную мину, и остальные смогли практически беспрепятственно достигнуть песчаного пляжа. Выпрыгнув на берег, пришлые, крича и улюлюкая, поливая огнем близлежащие дома, кинулись вперед, однако сделав несколько шагов, провалились в замаскированные ямы.
Первый упавший боец взвыл от боли в проткнутой куском арматуры ноге, второй, упавший рядом, заорал от ужаса, видя, как к нему потянулись скрюченные пальцы прикованных к центру ямы ржавыми цепями мертвяков. Раздался суматошный огонь, быстро однако захлебнувшийся, переросший в бульканье разорванных глоток и жадное урчание оголодавших зомби.
– Господи, – перекрестился мужичок, наблюдавший за картиной из окна стоявшего на берегу дома.
– Ничего, Петрович, держись, – поддержал товарища паренек, засевший рядом, судорожно сжимавший автомат посиневшими от напряжения руками.
С берега раздались выстрелы, это те, кто не успели провалиться в ямы с первой группой торопышей, помчавшихся на штурм деревни, расстреливали ямы с заточенными в них мертвяками. Петрович, выждав момент, вновь перекрестившись, уложил цевье автомата и, коротко помолившись, вжал курок.
– Прости, Господи, – шепнули губы, и оружие затрепыхалось в сильных старческих руках.
Пятьдесят метров для «калаша» не такая уж и дистанция. Точнее сказать, совсем не дистанция. Одной длинной очередью старик положил сразу троих, серьезно зацепив еще двух высадившихся на берег диверсантов, и тут же, не вставая, на карачках отполз от окна в глубь комнаты, а потом и вовсе – в коридор, а оттуда выбежал на улицу. Прикрывавший напарника паренек семенил рядом, не отставая, постоянно озираясь по сторонам. Чуть дальше по берегу причалила еще одна лодка, и он поспешил разрядить в еще не соскочивших на берег людей свой магазин.
***
Взрывы и выстрелы разносились по всей деревне. Отряды островитян, засевшие на своих постах, пока успешно отражали атаки пришлых, однако анклав все равно нес потери. Опробовав оборону «в лоб», мародеры перешли к другой стратегии. Поняв, что нахрапом остров не взять, они выставили на берегу две шеренги связанных, измученных рабов и продолжили вести огонь, скрываясь за их спинами.
– Надо стрелять, – рычал Олег, бессильно наблюдая за тем, как подлые трусы играли на их чувствах.