Кикимора
Шрифт:
Но это ж всё варианты для людей нормальных, которые с головой более-менее дружат. Для меня же всегда есть третий вариант.
Я шагнула в их сторону и включила фонарик на телефоне.
Они остановились, бросив пинать свою жертву, и все дружно двинулись ко мне. Подростки вроде. Самое неприятное, что может быть: стая, в которой ни у кого нет царя в голове.
Я много лет живу среди крутых ребят, каждый из которых такую кодлу в одиночку может раскидать. Это создаёт иллюзию, что и мне такое всегда под
Не особо прислушиваясь к тому, что гавкает шпана, подходя всё ближе и ближе, я сняла рацию с пояса. Общая волна у меня всегда настроена.
– Здесь Лада!.. Ребята, есть кто в районе Поварского?
– Группа Баринова на Графском, – отозвался динамик. – Что стряслось, Лада? Проблемы?
– Да встретила тут компанию резвых дебилов… – начала я.
– О-кей, сейчас будем, – проговорил покладистый Баринов. Он такой единственный в дружине, никогда не будет отмазываться, сразу же летит на помощь.
Я посмотрела на притихших подростков.
– Дождётесь дружинников? – кивнула я на рацию.
Кто-то глухо выматерился, но выступить вперёд не решился. Молча, напялив капюшоны пониже на глаза, шпана будто нехотя утекла куда-то дальше в подворотню.
– Всё, Дима, отбой! Проблема исчезла, – сказала я в микрофон, выключила рацию и сунула её на место.
Избитый парень всё ворочался в заполненной водой выбоине.
– Эй, ты как? – уточнила я, подойдя поближе.
– Да никак… – раздался снизу замечательный глубокий голос, в котором сейчас, кроме раздражения, слышалась и боль. – Иди себе, куда шла…
Я посветила под ноги.
Ну, точно: тот самый Ник из кафе. Только его длиннополое пальто было измазано грязными подошвами нападавших, а лицо и коротко стриженые волосы потемнели от крови.
– Ого, – присвистнула я. – Здорово они тебя. Помочь?
– Иди, я сказал, куда шла, – угрюмо повторил он, оперся о стену и с трудом поднялся на ноги. – Без соплюх разберусь.
– Да, ты разберёшься. Сейчас ты опять вырубишься и нырнёшь в эту лужу.
Парень не ответил, просто стоял, держась за стену и приходил в себя.
– Может, позвонить кому? Чтобы приехали за тобой?
– Ты сама уйдёшь?.. – процедил он. – Или направление назвать?..
Я пожала плечами, повернулась и пошла своей дорогой. Если этот извазюканый в грязи и крови тип способен хамить, то он точно во всём разберётся сам.
Я прошла под арку и уже была практически в следующем дворе, как услышала позади себя громкий такой, качественный «плюх». Поколебавшись, я вернулась.
Всё случилось, как я и предсказывала. Парень в плаще, судя по всему, потерял сознание и упал вниз лицом обратно в выбоину, заполненную доверху водой.
– Утонешь же, дурак, – проворчала
Ну и тяжёлый же он, зараза, оказался, словно весил не восемьдесят кило, а все сто восемьдесят. Всё, на что меня хватило – вцепиться ему в кожаный воротник и перевернуть навзничь. Посветила ему в лицо на всякий случай. Вроде живой…
Парень вздохнул, закашлялся, зашарил вокруг себя и медленно, с усилием сел.
– Ты ещё здесь? – хрипло уточнил он.
– Это ты ещё здесь. А мог бы уже и на том свете проставляться… Я же предупреждала тебя, здесь лужи – не то, чем кажутся.
Парень поёжился, встряхнул головой и махнул рукой:
– Убери свет!
Я выключила фонарик.
– У тебя телефон жив? А то, может, разбился или гопники унесли?
– Тебе-то он зачем? – фыркнул парень.
– Как ты помощь вызывать будешь? Силой мысли?
Он тяжело вздохнул, потом бросил сквозь зубы:
– Вот совсем не твоя забота.
Пошарив по карманам, он вынул телефон, покрутил, понажимал что-то, потом со злостью швырнул его в стену. Судя по звуку – на мелкие кусочки.
– Давай, я наберу. Диктуй номер, – решилась я на последнюю попытку сделать этот мир лучше.
Парень задрал голову в мою сторону, помолчал.
– Ну, если ты после этого будешь крепче спать, то чёрт с тобой, – согласился он уже не так желчно, как раньше. – Мне бы такси. Вызови… пожалуйста.
Я уже нажала на вызов, как раздался сигнал рации, на этот раз уже по выделенному каналу. Я сунула телефон парню, до сих пор сидящему в луже:
– Говори… Адреса, то-сё… Давай сам…
А я взялась за рацию.
– Лада, это Баринов! Как там у тебя?
– Дима, ну, я же сказала: отбой! Разбежались говнюки.
– Так ведь и вернуться могли, мало ли что.
Заботливый Баринов. Нет, правда, хороший парень.
– Какое там вернуться! Они от одного слова «дружинники» скуксились. Всё хорошо, Дима, не волнуйся.
– Тогда ладно, – вздохнул Баринов. – Слушай, а правда?..
– Что?
– Что группа Лёхи Марецкого на тебя бочку накатила?
– Ну… – сама я бы ни за что не стала сор из избы выносить, но раз уж и так всё известно… – Накатила, получается.
– А что главный тебя из дружины выгнал, тоже правда?
Быстро же в нашем коллективе новости разносятся. Особенно плохие.
Я покосилась на вставшего на ноги потерпевшего и, сделав несколько шагов в сторону под арку, отвернулась. Ни к чему постороннему слушать то, что я говорю.
– Во-первых, я ж официально и не была никогда… – начала я, но Баринов меня решительно перебил:
– А кого это интересует, как оно было официально?
– Вот, заинтересовало, наконец. А во-вторых, да. Выгнал. Так что, Дима, больше я с вами на дело не пойду. Никого не хочу подставлять.