Киллер навсегда
Шрифт:
— Что надо сделать?
— Бабу одну проучить…
— А чего сам?.. У тебя учить хорошо получается.
— Не твое дело. Мне светиться нельзя. Троих там будет достаточно. У тебя ведь трое бойцов? Чужой, Брут и Парамончик? Вот они пусть и пойдут. Адрес я тебе скажу, фотку дам. Два дня вам на это. Обычно она в одно время приезжает, но, мало ли, загуляет. Или с мужиком пойдет. Сможете — сделайте вместе с мужиком, так даже еще лучше получится. Не сможете — одну. Но два дня сроку. Сегодня и завтра.
— Что с ней надо сделать?
— А тебе непонятно? Дать по башке, затащить
— Сделаем, — ухмыльнулся Стенли; поначалу он решил, что придется кого-то валить, и сейчас ругал себя за непонятливость: кто ж так нанимает киллеров? А с бабой поквитаться несложно. Тем более что самому идти не надо. Брута с Парамошей за глаза хватит, да еще Чужой на подхвате.
— Не обманешь с деньгами? Вместо ответа Актер сделал блатной жест: зуб даю!
— Уважаю, — выдохнул Стенли.
Актер дал фотографию, а произнося последние наставления, подумал: «Вот тебе, Волгин, и личные проблемы. Извини, соперник, сам напросился».
Дождь пошел сильнее.
13. Личные проблемы
Зуйко на встречу опоздал, за что и был обруган Волгиным.
— Зря вы так, Сергей Сергеич, — Валет выслушал, не перебивая. — Я вам, можно сказать, жизнь спас.
— Я так и понял. Только, Евгений, с одним маленьким уточнением. Ты не меня спасал. Ты о себе думал. Правильно, кстати сказать, думал. Представляешь, в какой бы блин вас раскатали, случись с нами что-то серьезное?
— Если б нашли…
— Нашли бы, не переживай. Думаешь, большой секрет, что вы за Локтионовым увязались? Да я вашу тачку в самом начале «срубил», только думал, мозгов хватит не вмешиваться. Я ж номер твоей «тойоты» через ребят в управлении «пробивал», так что информация у них осталась.
— Номер вы не могли увидеть.
— Тебе его напомнить?
Теперь Волгин знал госномер «лэндкрузера». Догадавшись, чей голос был слышен по рации, — озарение пришло под воздействием того самого алкоголя, который он ругал накануне вечером, — опер через компьютер ГИБДД проверил, какие машины числятся на Зуйко. «Тойоту» тот приобрел еще до «посадки», а буквально в первый же день по выходе из тюрьмы успел совершить мелкое административное правонарушение.
— Так что, Валет, рассказывай, какого хрена вы за стариком поперлись.
— А вы?
— Евгений, не гневи Бога. Начинай. Я жду. Начинал Зуйко крайне долго. Ковырял носком кроссовки землю, шевелил плечами и ушами, горько вздыхал.
— Думаешь, браток, в тюрьме сейчас было бы лучше? — мягко напомнил опер.
— Там понятнее… Короче, узнали, что с Локтионова кто-то бабки тянет, ну и решили тему срубить. Кто, кроме нас, его доить может?
— Филин в курсе? Или так, самодеятельность?
— В курсе.
— Значит, самодеятельность. Дальше.
— Ну и все. В офисе у нас был человек, он видел, что Эдик никому ничего не передавал. Мы и на телефон на всякий случай сели. Ну, и услышали звонок: езжай туда-то, деньги спрячь там-то. Поехали… А дальше с
— А за что его подоить можно?
— Кто ж знает? Есть, видать, грехи. Наверняка с Инкой повязано. Я так думаю, что он ее и заказал.
— Смелая мысль. Про Варламова чего-нибудь слышно?
— Кто это? А-а, бывший мент, который на Эдика ишачил. Чего слышно? Ничего не слышно, замочили его. Кто, за что — без понятия. Может, за Эдиковы дела, а может, еще за что было. Только Филин считает, что неспроста это, что Эдик, Инка и Варламов одной ниточкой повязаны. Что-то они вместе такого наворотили, что за двумя смерть уже пришла, а третьему в затылок дышит.
— Красиво сказано. Цитата или сам написал?
— Филин сейчас ищет одного человека. Варламовского кореша. Пашей зовут. Слыхали такого?
— Шибко ищет?
— Найдет. Всяко раньше вас отыщет.
— Он думает, Паша знает расклад? А чего не хочет Локтионова прямо спросить? Без обиняков, в традициях рэкетиров первых лет перестройки?
— А вам бы это было очень удобно? «Чужими руками», как говорится. Не знаю, почему не хочет. Он высоко летает, ему виднее. Наверное, время еще не пришло. Мне как-то несподручно спрашивать. И так братва косится: только я вышел, проблемы начались.
— Сочувствую. Главное, ни в чем не признавайся. Тогда поверят. Не забудь шепнуть, когда Пашу найдете. Убедительно прошу: не забудь. Кстати, кто те трое, с кем мы в овраге кувыркались?
— Мы так, вообще-то, не договаривались.
— Договоримся. Ты же знал, что я спрошу, и фамилии их с адресами заранее приготовил. Разве не так?
Зуйко раскрыл записную книжку, опер переписал данные «костюмов».
Нападение на сотрудников им не пришьешь, остаются хулиганка и легкий вред здоровью. За это нынче не сажают. Работягу могут закрыть, который от пьяной безысходности жену поколотил и стекла на лестничной клетке. Быка — нет. Им, быкам, строить новую Россию. Почти построили. Правовое, блин, государство. Их надо беречь. Посадить — не посадишь, но подцепить на крючок можно. Слабенький такой крючок, ненадежный, но в умелых руках достаточно опасный. Их трое, а из троих подельников всегда найдется один хлипкий, который поспешит всех сдать, опасаясь, что его «вломят» раньше. Зацепить крючком за кольцо, которое имеется в носу у каждого, в натуре, порядочного быка, и привесить на шею барабанчик. Тюрьма останется без клиента, но в ОУР Северного РУВД появится на связи новый стукач.
— Спасибо, — сказал опер, прощаясь с Валетом…
…Брут и Парамон сидели в подвале. Чужой вертелся снаружи. После того, как он влетел с марихуаной, раскололся на пару мелких автомобильных краж и был отпущен под подписку, ему не очень-то доверяли. Брут вообще был против того, чтобы Чужой участвовал в деле. Но Стенли сказал: «Надо», и пришлось подчиниться. Стенли всегда говорил правильно, потому и стал лидером в их маленькой кодле. И Брут, оттянувший на малолетке маленький срок, и взбесившийся с жиру Парамоша безоговорочно признавали его старшинство.