Киллер
Шрифт:
Ел он быстро, не думая о том, какую смесь создает в желудке. Вскоре он начал ощущать свои пальцы. По мере согревания тела кровь стала возвращаться в конечности. Он никогда не забывал слов своего сержанта из учебки: согревай нутро, а уж оно позаботится о том, что снаружи.
Через пятнадцать минут Виктор уже мог сгибать кисти рук, а через полчаса почувствовал и пальцы ног. Через сорок пять минут после прихода он уже был готов уйти. Ему бы очень хотелось побыть здесь подольше, снять номер и отдохнуть, но он был еще слишком близко к России, чтобы
Виктор купил бутылку водки и сел с ней, выжидая удобного момента. Долго ждать не пришлось. Вскоре из-за своего стола поднялся и направился к туалету человек примерно такого же роста и телосложения, что и у Виктора, сидевший за столом в одиночестве. Превосходно. Выждав несколько секунд, Виктор тоже поднялся. В туалет он вошел через полминуты после того человека.
Помещение было грязным и вонючим, но антисанитария не смущала Виктора. Мужчина подошел к писсуарам и стал облегчаться. Рядом стоял еще один человек, и Виктор встал у раковин, делая вид, что моет руки, и ждал, чтобы тот вышел.
Медлить было нельзя. В любой момент в туалет мог войти еще кто-то. Виктор подошел к человеку у писсуара. Он двигался быстро, и тот заметил его слишком поздно. Правой рукой Виктор схватил его за волосы и ударил головой о плитку над писсуарами. Тот ошеломленно вскрикнул.
Виктор оттащил его назад, развернул и втолкнул в кабину, следом вошел туда сам, захлопнул и запер дверь.
Мужчина стоял на коленях, стеная и пытаясь подняться на ноги. Виктор встал у него за спиной, расставив ноги. Левой рукой он обхватил спереди шею мужчины и сжал ее, а правой сжал его затылок.
Мужчина отчаянно сопротивлялся, но он стоял на коленях, а Виктор возвышался над ним. Когда силы покинули бедолагу и он потерял сознание, Виктор отпустил его. Еще минута, и тот бы умер, но Виктору была нужна лишь его одежда, и он сохранил ему жизнь.
Переодевшись, Виктор как можно аккуратнее одел бесчувственного мужчину в свои одежды и вылил на него бутылку водки. Когда тот очнется и начнет бубнить о нападении, его не станут слушать, сочтя за пьяного. А до момента, когда он придет в себя окончательно, у Виктора будет достаточная фора.
Виктор вышел из туалета. Он шел, склонив голову, но не слишком низко, и вышел из кафе. Одежды того мужчины достаточно хорошо защищали его от холода, но ощущение ледяного ветра на лице было болезненным. Виктор поспешил через территорию стоянки к шоссе, где под навесом остановки несколько человек ожидали автобус.
– Прошу прощения, скоро ближайший автобус в город? – спросил он у пожилой женщины.
Чуть подумав, она ответила:
– Через пять минут.
– Спасибо.
Виктор был измотан, он отчаянно нуждался в отдыхе, но задерживаться не мог. Из Кохтла-Ярве он мог доехать до Таллинна, а оттуда первым же рейсом вылететь из Эстонии.
К Ребекке.
Виктор надеялся, что ей удалось достичь большего успеха.
Понедельник
19:54 CET
По телефонной будке хлестал дождь. Виктор смотрел на стекающие по стеклу струи воды, рассеивающие свет автомобильных фар. Он снял трубку, сгибом указательного пальца набрал номер и обрадовался, когда после третьего гудка услышал голос Ребекки.
– Это я, – сказал он.
– Я знаю, – ответила Ребекка.
Он еще больше обрадовался, услышав условные слова, означавшие, что все в порядке. Чуть другие слова, и он понял бы, что ее раскрыли. И в ее голосе не было напряжения, которое указывало бы, что она говорит под принуждением.
– Где вы? – спросила Ребекка.
– В Париже. И не больше чем через час приду.
Виктор повесил трубку и вышел из будки. Через двадцать минут он уже звонил в домофон Ребекки.
– Вы пришли даже раньше, чем обещали, – сказала она.
Он не ответил. Естественно, он должен был прийти раньше названного им времени. Он поднялся до ее квартиры по лестнице и постучал в дверь. Он видел, как потемнел дверной глазок за секунду перед тем, как дверь отперлась, и Ребекка сняла дверную цепочку. Ни замок двери, ни цепочка не помешали бы команде убийц, но, возможно, они помогали ей крепче спать.
Открыв дверь, Ребекка отступила в сторону, давая Виктору пройти, и он прошел, держась в пол-оборота, так, чтобы не поворачиваться к ней спиной. Ребекка закрыла за ним дверь, заперла замок и повесила на место цепочку.
– Пить хотите? – спросила она.
На ней были черные джинсы и облегающий бордовый свитер. Ее длинные темные волосы были распущены, обрамляя лицо, отчего она казалась мягче и уязвимее, чем при их первой встрече, хотя ее глаза смотрели тверже. Виктор отвел взгляд от нее и проверил квартиру.
В ней все осталось таким, как два дня назад, когда он ушел из нее, если не считать новых компьютера и принтера и нескольких вещиц в посудном шкафу и на холодильнике. Виктор пощупал головки винтов электрических розеток и вентиляционных решеток. Признаков того, что их трогали, не было. Абажур настольной лампы был в том же положении, в какое он установил его тогда, и ему было приятно, что Ребекка его не касалась.
Ее он нашел на кухне готовящей себе чашку кофе. На рабочем столе стояла вторая высокая чашка с кофе.
– Вы не ответили, – сказала она. Но я все же налила вам.
Виктор ничего не сказал.
– Вы выглядите усталым, – заметила Ребекка.
– Да, я устал.
– Вам нужно отдохнуть.
– Не сейчас.
Он взял чашку и прошел с ней в гостиную, где поставил ее возле компьютеров, не намереваясь даже попробовать. Не то чтобы он всерьез верил, что она хочет его отравить, но, поскольку он не видел, как она готовила этот кофе, нарушить устоявшуюся привычку было не так просто. Ребекка пошла за ним, попивая из своей чашки.