Киллер
Шрифт:
– Французы не сомневаются в этом. Насколько я понимаю, его опознал на выходе из пункта паспортного контроля в аэропорту Шарля де Голля агент DGSE, французской службы внешней контрразведки, бывший там по другим делам. Его держали под наблюдением, пока он не сел в такси, после чего за его перемещениями по городу следили с полицейского вертолета. Я сомневаюсь, что они действительно знали, кто это, когда впервые заметили его в аэропорту, но если бы они не были уверены, они бы не предприняли попытки захвата. А то, что он сумел пробиться и уйти от людей из RAID, явно согласуется с почерком
– А что привело его обратно в Париж? – спросил Проктер.
– Это пока не установлено, – ответил Альварес. – Но видели, как он вошел в квартиру, где жила некая женщина. Именно в этой квартире сотрудники RAID и попытались арестовать обоих. Как им удалось скрыться, пока не ясно.
– Не думаю, что это важно, – пробурчал Фергусон.
– Да, пока эти детали – не самое важное, – сказала Чеймберз. – А вот, кто эта женщина, я хотела бы знать.
– Французы говорят, что это неустановленная парижанка, – ответил Альварес. – Но они знают гораздо больше, чем говорят нам. Они знают, что мы не очень откровенничаем в отношении Озолса, поэтому, пока мы с ними чем-то не поделимся, я думаю, они нам больше ничего не скажут.
– Властям пока удается ничего не сообщать прессе, поэтому из нее мы тоже ничего не можем узнать, – продолжал Альварес. – Однако вторая крупная перестрелка всего чуть больше чем через неделю после первой – это серьезное событие в данной части мира. Больше деталей может выясниться из новостей. Однако нам повезло. Управление национальной безопасности передало нам несколько важных перехватов. Согласно французским секретным службам, эта женщина – американка.
Проктер, смотревший до этого в окно, выпрямился в кресле.
– Американка?
– Ее имя Рейчел Свонсон, но в DGSE считают, что это агентурная кличка.
– Что еще известно о ней? – спросила Чеймберз.
– Больше пока ничего.
– Есть какие-нибудь намеки на то, зачем они встретились? – спросил Сайкс.
– Это самый главный вопрос, – ответил Альварес. – Возможно, она его любовница или просто подруга, но более вероятной я считаю деловую связь.
– Наниматель? – спросил Проктер.
– Возможно.
Чеймберз обратилась к Проктеру:
– Я хочу знать все, что можно, об этой мисс Свонсон, независимо от того, настоящее это ее имя или кличка.
Проктер кивнул.
– А в свете возникновения Свонсон, я думаю, нужно проверить всех бывших и действующих работников ЦРУ.
Брови Чеймберз поднялись.
– Простите?
– В последнее время меня кое-что беспокоит, – ответил Альварес. – Мы предполагали, что убийство Озолса заказал кто-то из других потенциальных покупателей или русские. Но нельзя отметать и предположение, что это был кто-то, находящийся в наших собственных стенах.
– Я уже говорила с директором, что нужно удостовериться, не стоит ли кто-то из наших за делом Озолса, – сказала Чеймберз.
– Я буду копать в любом случае. Кто-то мог действовать неофициально. Раньше не было оснований предполагать это, а теперь положение изменилось.
– А какие именно основания? – спросил Проктер.
– Интуиция.
– Интуиция?
– Конкретнее,
Чеймберз подалась вперед:
– Повторите.
– Если кто-то забыл, именно Хойт передал американскому киллеру Стивенсону кейс с деньгами для оплаты убийства убийцы Озолса. Хойт умер от сердечного приступа в ванне в ночь на воскресенье. Аутопсия не выявила признаков насильственной смерти, но его смерть уж слишком удобна тому, на кого Хойт работал, кто бы это ни был.
– Согласен, – сказал Проктер.
– Есть вероятность, что Хойта убили просто из предосторожности, но тот факт, что он умер сразу после того, как мы выяснили его роль во всем этом деле, вызывает у меня сильные подозрения.
– Ничего себе веские основания для подозрений, что у нас завелся крот, – покачал головой Фергусон.
– Я не говорю, что это крот. Может быть, просто утечка информации, может быть, у нас под носом проводится подпольная операция.
– Добро, – сказала Чеймберз. – От того, что мы попытаемся выяснить, связана ли с нами эта Свонсон или была связана раньше, вреда не будет. Я разрешу вам неограниченный доступ к нашим личным делам, спискам агентов и тому подобное.
– А могу я надеяться, что никакая обнаруженная информация не будет доступна кому-либо, кроме присутствующих здесь?
– Разумеется.
Сайкс изо всех сил старался не ерзать в кресле.
Вторник
16:46 СЕТ
Когда Эллиот Сейф и его телохранители спустились в гараж под зданием, на улице начинало темнеть. Место машины Сейфа было в зоне, отведенной для высшего руководства. Сейчас там под жестким светом люминесцентных ламп находилось лишь несколько машин. В воздухе стоял запах выхлопных газов. В начале недели возникли неполадки в работе вентиляции, и их еще не удалось исправить до конца.
Домой Сейф нередко приезжал поздно вечером, но не потому, что задерживался на работе после окончания рабочего дня. Частенько он пропускал ужин с женой из-за своей последней пассии – очень молодой и очень пышной Изабеллы. После многих лет постоянных измен он оставался таким же осторожным, как всегда. Но если в рабочих кабинетах он был способен обмануть кого угодно, то лгать жене хоть сколько-нибудь убедительно он не умел. Он знал это, она знала это, но оба делали вид, что ничего не знают.
Сейф видел, что Изабелла с ним только из-за бесконечного потока дорогих подарков, которые он ей преподносил, но это его не заботило. Он прекрасно понимал, что его хилое тело, морщинистое лицо и стареющий организм, которому не хватало выносливости, чтобы соответствовать юношеской ненасытности Изабеллы, не могут быть привлекательными, но некоторая порода женщин считала неотразимо эротичным его кошелек. Он давно понял, что деньги – сильнейший афродизиак в мире. Его вполне устраивало, что Изабелла желает его только из-за денег, тогда как он желает ее из-за ее соблазнительного юного тела. Кроме всего прочего, Сейф был специалистом по заключению сделок и считал их сожительство вполне выгодной сделкой.