Киллер
Шрифт:
– Ой, Илья Робертович, спасибо вам громадное! – рассыпалась в благодарностях женщина. – Мы с мужем уже на худшее настроились, думали, он глаз потеряет.
Она ухватила сына за руку и настойчиво потянула к двери, намереваясь покинуть кабинет, но доктор внезапно сказал:
– Пожалуйста, буквально три минуты. Мне нужно кое-что сказать вашему сыну.
– Конечно. – Мать растерянно остановилась у двери.
Она выглядела слегка озадаченной.
– Говорите…
– Можно, я скажу это парню один на один? Так сказать, мужской разговор.
Женщина нервно пожала плечами и вышла из кабинета.
– Ну и что, боец? – сказал доктор.
Мальчик вжал голову в плечи, как если бы его собирались бить.
Илья Робертович залез в стол и вынул оттуда салфетку, свернутую в трубочку. Через мгновение в его руках появилась тонкая длинная игла.
– Так чья это все-таки была идея? Из-за чего ты чуть не лишился глаза?
Мальчуган переступил ногами. Его уже начинало тошнить от вопросов и бесконечного повторения событий того проклятого дня. Не самого удачного в его жизни.
– Я же говорил уже, – нудно забубнил он, не глядя на врача. – Мой друг у брата взял трубку с иголками. Он сказал, что такие были у ниндзя. Мы решили пострелять в дерево. И когда…
– Ты меня не понял, – мягко прервал его Илья Робертович. – Твою версию этой истории я уже слышал. Наверное, участковому инспектору ты тоже ее рассказал, так ведь?
Мальчик кивнул, про себя мечтая как можно быстрее выбраться из этого кабинета. Ему начало казаться, что врач в чем-то его подозревает и собирается замучить расспросами.
– Я хотел уточнить, кому из вас пришла в голову идея наврать, – настаивал Илья Робертович.
– Наврать? – Паренек глупо хлопнул ресницами. – Я не врал. Я выстрелил, и игла отскочила в меня… – снова забубнил паренек.
– Она не отскочила, – тихо перебил его офтальмолог. – Если бы игла отскочила, то она потеряла бы скорость и летела не по ровной траектории, а кувыркаясь, ясно? Игла просто царапнула бы тебя. – Врач был неумолим.
Мальчик покраснел.
– В тебя выстрелили, – после секундной паузы продолжил наступление доктор. – Думаю, скорее всего, не специально. И вряд ли я ошибусь, если предположу, что это сделал твой приятель.
Мальчик отвел взгляд в сторону.
– Он сказал, что папа его сильно накажет, – едва слышно произнес он, кусая губы.
– Это твой друг попросил тебя соврать?
Мальчик кивнул, с опаской взглянул на врача и спросил:
– Вы не скажете никому?
Илья Робертович помолчал, потом проговорил:
– Твой глаз вылечен. Наказывать кого-то уже поздно. Ты должен сам сделать выводы. Скажи-ка еще вот что. Ты действительно считаешь этого парня своим другом?
– Да.
– Я так и понял. Иначе ты не выручил бы его, – произнес доктор. – Я тебя огорчу. От таких друзей лучше держаться подальше. Потому что в следующий раз он снова выкрутится за твой счет. Иными словами, предаст тебя. Дело не ограничится поврежденным глазом. Поверь.
– Можно я пойду? – Мальчик нетерпеливо
– Конечно. Всего тебе хорошего, – сказал врач, надевая на нос очки.
Паренек выскользнул из кабинета, а Илья Робертович тяжело вздохнул.
Это был его последний рабочий день перед отпуском. Коллеги посмеивались за спиной Ильи Робертовича. Другой человек на его месте в обед проставился бы тортиком с шампанским и с разрешения главврача сделал бы ноги, но офтальмолог отсидел положенную смену до последней минуты. Он вежливо кивнул на прощание теткам из регистратуры и вышел из поликлиники.
По дороге доктор зашел в местный супермаркет, нагрузил тележку различной снедью, ассортимент которой явно намекал на холостяцкий быт, и двинулся к кассе. По пути он спохватился и прихватил несколько пакетов собачьего корма. Его болонка Луиза наверняка уже проголодалась.
К подъезду своего дома Илья Робертович подходил, когда уже начало смеркаться. Он жил на втором этаже, поднялся туда пешком и увидел компанию из трех юношей и совсем юной девчушки, которой едва ли исполнилось шестнадцать. Молодежь вольготно расположилась на ступеньках.
Доктор поморщился – подъезд пропах табачным дымом. У ног подростков стояли открытые бутылки пива. Бетонный пол возле его двери был усеян плевками, серыми горками пепла, обертками из-под чипсов и обрывками газет.
– Спасибо, что хоть туалет у меня под дверью не устроили, – сказал врач, разгоняя дым рукой.
Молодые люди нахально наблюдали за ним и посмеивались.
– Застудишься, – сказал Илья Робертович девушке, сидящей на ступеньках.
Та прыснула, сдвинула худые коленки.
– Спасибо за совет, – заявил один из подростков.
Под его носом пробивался светлый пушок намечающихся усов, за ухо была засунута сигарета.
– Лучше за собой приглядели бы.
– Я уже как-то делал вам замечание, – спокойно произнес Илья Робертович и повернулся спиной к двери. – Я не против того, что вы тут отдыхаете. Подъезд – территория общего пользования. Но отдых бывает разным, и в данном случае вы нарушаете закон. Не нужно превращать наш дом в забегаловку. Я уж молчу о том, что в вашем возрасте алкоголь и никотин совершенно противопоказаны. – Он в упор посмотрел на парня с сигаретой за ухом. – А ты предложил бы девушке свою олимпийку. Видишь, ей же холодно.
– Ты чего пургу гонишь? Тебе сегодня по морде еще не дали? – грубо спросил второй юноша, тонкое, бледное лицо которого было покрыто россыпью прыщей.
Илья Робертович с грустью покачал головой.
– В твои годы я всегда обращался к старшим на «вы», – сказал он негромко.
Молодые люди переглянулись и засмеялись.
– Тогда идите вы на хрен, – сплюнув, проговорил парень с сигаретой за ухом, покачнулся, икнул. – Не мешайте отдыхать.
– Если вы не послушаетесь моего совета и не уберете за собой, я буду вынужден вызвать наряд полиции, – невозмутимо сказал врач.