Кинг

Орлова Екатерина Марковна

– Странно, – произносит Фиона, вырывая меня из воспоминаний.

– А как у тебя дела?

Едва я заканчиваю вопрос, из кухни раздается какой-то хлопок, и я вскрикиваю.

– Что там такое? – обеспокоенно спрашивает сестра. – Дейзи, что случилось?

Несусь на кухню и обнаруживаю Майка, который выпрямляется и подхватывает чемодан с инструментами.

– Что это было? – спрашиваю я.

– Что? – хмурится он.

– Хлопок.

– А, это я чемодан закрывал, – улыбается он и озвучивает сумму за свои услуги. – У тебя тут труба лопнула, так я ее заменил.

Смотри.

Он открывает воду в кране, и я вижу, что из-под раковины уже не течет.

– Спасибо.

Расплачиваюсь с ним и выпроваживаю, возвращаясь к разговору с сестрой.

– Я все слышала. Ладно, сестричка, убирай свой потоп, вечером еще созвонимся.

Мы прощаемся, я подхожу к раковине, набираю полный стакан воды и медленно пью, глядя на таинственный особняк. Хотя особняк самый обычный, а вот житель в нем таинственный. Со странными пристрастиями и, судя по всему, жестокий.

Откровенно говоря, я мечусь между двумя Дейзи: трусливой Дейзи и Дейзи, обремененной чувством долга.

Трусливая Дейзи никак не хочет больше участвовать в социальной адаптации незнакомца. Она чувствует, что все это закончится для нее плохо. Что рано или поздно она пострадает из-за этого мужчины.

А вот Дейзи, которой не дает покоя чувство долга, ругается на вторую и напоминает о том, какую роль мне доверил целый город.

Я же неспроста стала волонтером, и не просто так мне досталась именно такая роль. Жители нашего города мне доверяют. Они знают, что я не подведу. Расшибусь в лепешку, но введу новых жителей в наше общество, помогу им привить привычку посвящать воскресенье главным ценностям нашего общества: церкви и семье.

– Что же мне делать с вами, мистер? – бормочу, прижимая пустой стакан к губам.

Раздумываю примерно минуту, а потом качаю головой. Нет, я к нему больше не поеду. Ни за что. Пускай сам как-то… Чувство вины грызет меня изнутри, но я его прогоняю, пытаясь сосредоточиться на том, что в данный момент на самом деле важно: на уборке кухни. Однако в голове то и дело всплывает голос отца, который говорит, что я обязана привести этого чужака в церковь.

Вздыхаю и, отставив стакан, присаживаюсь, чтобы убраться на кухне. По крайней мере, на сегодня у меня есть отговорка, почему я не могу поехать в особняк, а это уже какая-то отсрочка.

Глава 6

Дейзи

– Думаю, в этой части мы установим палатки с бесплатной едой для нуждающихся, – показываю на плане, проводя по нему пальцем, а Сайрус внимательно слушает, кивая. – Вот здесь будет сцена, а рядом с ней можем поставить бар с горячими напитками.

– Согласен.

– Уже планируете ярмарку? – подходя к нам, спрашивает папа.

– Отче, – кланяется Сайрус. – Да, Дейзи отлично все придумала, и даже набросала план.

– Она это умеет, – сияет гордостью папа. Мне приятно, что он признает мои заслуги.

Особенно приятно после того, как в старших классах, поддавшись бунту, я сбежала из родного городка с Родом Бейлом. Нас искали целых два дня, а когда вернули домой, я была наказана целых полгода.

Но не это было самым страшным, а осуждение родителей. Оно усилилось, когда мама с папой узнали, что в этом коротком приключении я лишилась девственности. С тех пор прошло много лет, семья Рода давно покинула наш город, а я до сих пор ни с кем так и не встречалась. Ни во время учебы в колледже, ни после возвращения из него. Несколько мужчин пытались заигрывать со мной, парочка даже спрашивали у отца разрешения жениться на мне, но я всех отвергала.

Мне не хотелось ни семьи, ни детей. Как подумаю о том, чтобы заниматься чем-то таким постыдным, как секс, меня бросает то в жар, то в холод. К тому же, я вижу, как живут наши женщины. Они буквально созданы для служения своим мужьям. Я не готова к такому. Не хочу быть безвольной тенью своего мужчины. Соглашаться с ним во всем, угождать, жить ради него… Нет, не желаю себе такого.

Фиона говорит, что в Лос-Анджелесе женщины живут, как хотят. Когда я училась в колледже, тоже это видела. И к чему это приводило? О сексуальной жизни девушек судачил весь колледж, а тем было наплевать на пересуды. И все же я бы, наверное, сгорела от стыда, если бы кто-то даже намекнул на то, что у меня есть интимная жизнь, не говоря уже о том, чтобы обсуждать ее открыто.

Именно поэтому я предпочитаю одиночество. А еще потому что хочу, чтобы папа гордился мной, а я была примером для подрастающей молодежи. Чтобы и они так же культивировали в себе добродетель и готовились стать достойными членами общества.

– Дейзи, на минутку, – кивает папа в сторону, и я отхожу от стола, на котором разложен план. Папа, бросив взгляд на Сайруса, подается ближе ко мне и понижает голос. – Дорогая моя, вчера этот новый житель снова не появился в церкви. Нехорошо. Это подрывает мой авторитет перед прихожанами. Они начинают сомневаться в том, что стоит ходить в церковь.

– Они так и говорят? – шепчу в шоке.

– Ну что ты? Пока что они не осмеливаются признаться в этом открыто. Но ты же понимаешь, любой случай порождает прецедент, так что рано или поздно заговорят.

– Они не посмеют, папочка. Все же понимают, насколько важно посещать церковь и молиться Богу. Ведь он поддерживает нас в трудные минуты.

– Все так. Но помни, что вера держится не только на убеждениях, но и в том числе на привычках.

– Как я могу помочь? Может, тебе стоит написать об этом проповедь? Я могла бы ее распечатать до следующего воскресенья. И тогда во время службы ты напомнишь о важности веры.

– Это само-собой. Но ты должна поехать в особняк и уговорить этого нового человека посетить церковь.

От одной мысли о том, чтобы вернуться туда, у меня по позвоночнику бежит холодок. До сих пор, стоит только закрыть глаза, как в голове всплывают те сцены, что видела в окнах, и их сменяет навсегда оставшийся в памяти мрачный взгляд нового владельца особняка. А еще я просыпаюсь в холодном поту, когда слышу в голове его голос.

“Тебе нравится. Хотела бы, чтобы тебя так же разложили на столе?”