Кинг

Тилли С.

Весь дом впечатляет. Огромный, чистый и хорошо обставленный, но каким-то образом не вычурный. Красивый, но не строгий в том ультрасовременном стиле, который выбирают большинство богатых холостяков. Все черное, минималистичное, дизайн без индивидуальности. Но я думаю, что это делает его еще более жутким. Потому что он выглядит нормально.

Я поворачиваюсь спиной к огромной кровати с белоснежным постельным бельем.

В противоположной стороне комнаты находится неразожженный камин с удобным на вид креслом

и пуфом, направленным к камину. А всю стену занимает красивый встроенный книжный шкаф.

Мой взгляд скользит к двери.

Я уверена, что она не откроется.

Я знаю, что этого не произойдет.

Но я все равно беру на себя смелость и пробую.

Ручка даже не шатается.

Хорошо.

Сохраняйте спокойствие.

Я снова поворачиваюсь лицом к комнате.

Должно быть окно… Мой мозг бьёт меня по голове. Прямо напротив меня — широкие французские двери.

Я спешу и вижу балкон прямо с другой стороны. Балкон, который всего на один этаж выше земли, и там, вероятно, есть куст или что-то еще, куда я мог бы прыгнуть…

Я задерживаю дыхание, пытаясь открыть дверь, но она не поддается.

"Дерьмо."

Схватив ручку обеими руками, я наваливаюсь на нее всем своим весом, но это как будто я пытаюсь пробить кирпичную стену. Буквально ничего не поддается.

Я издаю разочарованный рык и отпускаю.

Он не может просто запереть меня здесь. Это незаконное лишение свободы!

Я скрежещу зубами, пытаясь сохранить спокойствие, за которое так отчаянно цепляюсь.

Подумай, Саванна. Как пройти через дверь?

Я никогда раньше не вскрывала замки, но это не может быть так уж сложно. Это простая механика. Верно?

Конечно, у меня нет с собой ничего, чем можно было бы взломать замок, и я ни черта не смыслю в механике дверных замков, но, может быть, я смогу что-нибудь придумать. Я умный человек.

Я наклоняюсь, чтобы посмотреть на замочную скважину, как будто она даст мне понимание, и моргаю. Потому что ее нет. Никакой замочной скважины или щели.

Наклонив голову, я смотрю на маленькую черную сенсорную штуку над ручкой. Такая же, как та, которую Кинг использовал, чтобы открыть входную дверь и дверь в эту комнату.

Я сжимаю губы. Это глупая идея. Очевидно, что мой отпечаток не загружен как одобренный пользователь, или как там это называется, но не пытаться кажется таким же глупым. Потому что что если …

Оставаясь на месте, на случай, если там что-то можно увидеть, я осторожно нажимаю большим пальцем на сенсер.

И ничего.

Никаких звуков работы. Никаких индикаторов, указывающих на сканирование.

Но через полторы секунды после того, как я поместил большой палец на квадрат, по моей руке пробежал резкий разряд электричества, от которого я испугался до чертиков и упал на задницу.

Я вскрикиваю, падая вниз, боль в копчике сочетается с покалыванием в большом пальце.

«Ты не можешь быть

серьезным». Я пожимаю руку, чтобы рассеять боль. «Это не может быть моей жизнью».

Что бы это ни было, оно, должно быть, ударило меня током по мозгам, потому что теперь я в ярости.

Этот небольшой шок, вероятно, должен был бы напугать меня еще больше, учитывая, что это место напичкано проводами, как чертов загон для динозавров, но я не напугана. Я в ярости.

Уперевшись руками в идеально натертый воском деревянный пол, я поднимаюсь.

«Не хочешь, чтобы я открывала дверь ручкой? Ладно. Я найду другой способ». Я топаю к книжному шкафу, игнорируя названия книг, которые я читала и которые мне нравились, и сосредотачиваюсь на статуях. Я спорю секунду между искусно вырезанной русалкой из нефрита и мраморным бюстом Дарвина. «Мужчина втянул меня в это, мужчина может меня и вытащить», — ворчу я, надеясь, что не проиграю эту битву за выживание сильнейшего, и беру старого чувака с полки.

Я взвешиваю его обеими руками и убеждаюсь, что он, скорее всего, так же дорог, как и выглядит.

Не позволяя себе долго обдумывать возможные последствия, я делаю два быстрых шага к французским дверям, целясь в один из больших осколков стекла, и швыряю Чарльза.

Мой импульс приближает меня еще на шаг, и я начинаю щуриться, готовясь к разбитому стеклу. Но вместо того, чтобы пролететь сквозь стекло, мраморный бюст отскакивает.

Я снова вскрикиваю и отпрыгиваю в сторону как раз вовремя, чтобы не раздавить себе пальцы ног в самом глупом в мире примере премии Дарвина.

Гнев внутри меня усиливается.

"Нет!"

Не знаю, ругаю ли я ученого или стекло, но я не могу этого принять.

Я поднимаю бюст, нахожу самую острую часть основания и размахиваю ею, как топором.

Ничего.

Даже скола на стекле нет.

С криком я бью по стеклу снова и снова, приходя в еще большую ярость, когда мрамор даже не царапает явно нечертово стекло передо мной.

«А теперь самое время сказать вам, что все окна в этом доме бронированые?» Звук голоса Кинга заставляет меня обернуться и увидеть его прислонившимся к дверному косяку. «И пуленепробиваемые тоже, если у вас где-то припрятано оружие».

«Отпустите меня!» — кричу я, мое горло болит от всех криков, которые я уже издала.

«Извини, дорогая». Он качает головой. «Нет, ничего не поделаешь»

Его ухмылка настолько раздражает, что я бросаю в него бюст, не успев дважды подумать.

На секунду я начинаю беспокоиться, что, возможно, применять к нему насилие — плохая идея, но потом этот ублюдок это понимает.

Да пошел он, черт возьми.

«Думаю, я это оставлю». Он цепляет его под мышку, словно это воздушный шар, а не гигантский кусок камня. Он кивает на пол. «На сегодня этого должно хватить. Если я тебе для чего-нибудь понадоблюсь…» — он приподнимает красивую бровь, глядя на меня, «просто снова прижми большой палец к этому сенсеру».