Кинг
Шрифт:
Он не думает, что мне удастся уйти.
Я выбрался из комнаты, в которой он меня запер, но он все еще думает, что мне не удастся выбраться.
Я хватаюсь за талию брюк и натягиваю их как можно выше, чтобы не споткнуться, но мне приходится отпустить материал, когда я достигаю верха лестницы.
Мои носки скользят по деревянному полу, и я выбрасываю руку как раз вовремя, чтобы ухватиться за угол перил. Мой импульс разворачивает меня, и я делаю первые несколько шагов на ужасающей скорости.
«Черт возьми, женщина!» — голос Кинга звучит так близко, что я вздрагиваю и нечаянно
Крик покидает меня еще до того, как моя нога соскальзывает с края ступеньки.
Падать с этой лестницы будет больно. Будет гораздо больнее, чем если бы Кинг позволил мне упасть в последний раз, когда он гнался за мной. В последний раз, когда он напугал меня, и я споткнулась.
Мои руки машут, отчаянно надеясь на еще одно спасение. Но моя вторая нога следует за первой, выскальзывая из-под меня.
Мой центр тяжести смещается, и я могу только быть благодарной, что падаю назад, а не вперед, в то время как моя задница падает на жесткие ступени подо мной.
Кинг издает хриплый звук за секунду до того, как моя задница ударяется… о тело.
ГЛАВА 18
Кинг
Эта чертова женщина меня прикончит.
Мое плечо болит там, где я дернул за перила, чтобы остановиться. А мои ягодицы и подколенные сухожилия пульсируют там, где они столкнулись с неумолимыми ступенями, второй удар, вес Саванны, сильнее вдавливающий меня в ступеньки, только притупляется ее милой задницей, разбивающей мои яйца.
Я сгибаю руку вокруг ее талии, удерживая ее на месте, даже когда мы вместе прыгаем вниз на еще одну ступеньку. Процесс вызывает новый раунд боли.
Ее крик оборвался, когда она приземлилась на меня, но в ушах у меня все еще звенит от боли в моих чертовых яйцах.
Она шевелится, и я еще сильнее прижимаю ее к себе.
«Просто. Подожди», — я выдавливаю каждое слово, пока боль разливается по моему телу.
Я звучу сердитым. Потому что так оно и есть.
«Извини», — шепот Саванны пробивается сквозь красную дымку, застилающую мне глаза, и я наклоняю голову вниз, пока мой лоб не упирается в ее волосы.
Если бы она действительно хотела меня поиметь, она могла бы ударить головой назад и сломать мне нос. Но даже если бы она умудрилась сломать мне руку, пока она это делает, она бы никогда не ушла с моей территории.
Моя мошонка снова начинают пульсировать, и я переношу вес с левой ягодицы на правую, и этого достаточно, чтобы немного облегчить боль.
Грудная клетка, зажатая между моим телом и рукой, расширяется от глубокого вдоха. «Спасибо, что поймала меня. Снова». Я вдыхаю, наконец отпуская перила, и обхватываю ее этой рукой. «Мне жаль, что ты пострадал. Но…» — она обрывает себя, и я жду, когда она продолжит, наслаждаясь запахом моего шампуня на ее волосах. «Мне не жаль, что я сбежала». Я сжимаю ее. «Я не могу просто позволить тебе держать меня здесь».
Я вздыхаю. «Вот тут ты ошибаешься, милая». Она начинает качать головой, поэтому я поднимаю свою. «Пора».
Саванна напрягается. «Время для чего?»
«Чтобы ты поняла, почему ты собираешься сотрудничать».
Нам обоим приходится распутываться,
Я продолжаю держать ее за руку, ведя по другому коридору, в противоположную от главной спальни сторону дома, к моему домашнему офису.
В офис, на самом деле. Так как у меня есть своя инвестиционная компания, которая теперь просто использует свои собственные деньги, чтобы заработать себе еще больше денег.
Мне больше не нужно работать. Я мог бы уйти на пенсию много лет назад. Но управлять собственной компанией — это развлекательно, а также очень прибыльно. А у Аспен всегда есть какие-то благотворительные мероприятия, на которые ей нужно, чтобы я разбрасывался деньгами, так что хорошо держать кран открытым.
У меня всегда были способности к числам, но женщина рядом со мной доказывает, что у меня также всегда были слегка нестандартные моральные принципы. Так что, хотя я и происходил из обычной семьи высшего класса, никого не удивило, когда я ввязался в ирландскую мафию. Но к тому времени, как мой отец узнал об этом, я был слишком глубоко втянут, чтобы он мог выкупить меня. И, честно говоря, я наслаждался собой.
Только когда Неро, который пробрался в Братву, и я встретились, и в результате раскрыли тайный заговор по торговле людьми, все изменилось. На бумаге Неро и я должны были быть врагами, но наши сердца никогда не были со старыми семьями. Мы были там по своим собственным причинам. Поэтому, когда мы решили провести новые границы и обеспечить их соблюдение, мы именно так и поступили. И я ни о чем не жалею.
По сей день мы все еще работаем над тем, чтобы уничтожить любую и всю торговлю людьми на нашей территории. Но, как и везде, ее отвратительно много. Поэтому мы продолжим нацеливаться на сделки и отменять их. Пока мы не заняты своими собственными темными делами, конечно.
Саванна тяжело дышит рядом со мной, и я понимаю, что, наверное, мог бы немного замедлить свой темп. Но мы уже здесь.
Дверь моего офиса открыта. Никто из моих сотрудников не осмелился бы войти туда самостоятельно, но даже если бы они это сделали, вся информация находится за слоями брандмауэров и защит. Я достаточно хорош во всех технических вопросах сам по себе, но партнерство с человеком, у которого есть собственная охранная компания, определенно имеет свои преимущества.
Воспоминание о припадке Саванны, когда она пыталась разбить мое небьющееся стекло, после удара током от замка, дергает уголки моих губ. Мне хочется, поставить камеры в своей спальне, как я сделал в каждой другой комнате в этом месте, чтобы я мог увидеть выражение возмущения на ее лице, когда ее ударило током. Но камеры в моей спальне — это уровень конфиденциальности, который я не готов пересечь.
Я не привожу сюда много женщин, но снимать ничего не подозревающих сексуальных партнеров — это ужасно и слишком похоже на торговлю людьми, чтобы я мог себе это позволить.