Кинки
Шрифт:
– Перчинка есть? – Введенский бросил быстрый взгляд на бумаги, даже не удостоившись пролистать их.
– Что? – не поняла я.
– Ну, все эти иммерсивные шоу и ужины в полной темноте, конечно, интересно. Но нам нужно… что-то острое. Закрытые вечеринки для священнослужителей, страйкбол по голым бабам в лесах…
Я подняла брови в надежде, что мой начальник пошутил. Сейчас рассмеётся и скажет, чтобы я не принимала это на веру, но лицо его оставалось серьёзным, а взгляд пронзающим самую душу. Молчание затягивалось, и я слегка подалась вперёд.
– Голым…
Кивок.
– В лесу?
Снова кивок.
– Где вы такое слышали, Кирилл Андреевич? – неуверенно спросила я.
– Знакомые рассказывали, – ответил он как ни в чём не бывало.
Его даже не смутило, что я могу воспринять его слова как-то неверно и оскорбительно. «Стрельба по голым бабам» – это что чёрт побери такое??? Говорить в глаза женщине, своей подчинённой, о подобном? Интересно, как на это отреагирует комиссия по этике, к которой я уже мысленно накатала кляузу на своего босса.
– Лида, тебе всё же нездоровится? Это из-за… кхм…
Я встрепенулась, ухватившись за шанс.
– Да, месячные в этот раз очень болезненные, – и приложила руку к животу, поморщившись.
Не знаю, что в этом слове такого жуткого, но все мужики всегда реагировали на него одинаково. Введенский отпрянул от меня как от прокажённой, и на его лице я заметила лёгкую брезгливость.
– Может, тебе лучше домой пойти?
– А как же статья?
Введенский нахмурился.
– У типографии оборудование накрылось. Пару дней у нас ещё есть. Если ты накопаешь к пятнице что-то острое… – его глаза прищурились. – В общем, всё зависит от тебя, Лида, но место спецкора ещё вакантно.
Стоило мне выйти из кабинета, как Дашка выскочила из-за угла, подхватив меня под руку и утащив к кухне.
– Что? Выговор? Чего молчишь? Колись давай.
– Кажется, нет… нет-нет, не выговор. Твоя фишка с критическими днями прокатила, он меня домой отправил.
– А что, так можно было? – рассмеялась Дашка. – Надо бы записать.
– Да только мне от этого не легче, – сникла я. – Перчинку, говорит, подавай.
Дашка нахмурилась.
– Он к тебе приставал что ли?
– Да нет, – я отмахнулась.
– Хотя он мужик ничего такой, я была бы не против, если бы он ко мне поприставал, – Дашка кокетливо повела плечами, но я пропустила её слова мимо ушей.
– Ему тема нужна какая-нибудь остренькая, скандальная. Ты не знаешь, где у нас страйкбольные клубы такие, где по голым женщинам стреляют?
Дашка замерла на несколько секунд, а потом в хохоте сложилась пополам. Я бесполезно пыталась её унять минут пять, но как только она подуспокаивалась, как приступ начинался снова.
– Ой, не могу, – она присела на стул, утирая слёзы. – Славке корректору расскажу, поржёт тоже. Это он слух пустил, что такой клуб есть. Хотел посмотреть, что из этого выйдет. Значит, даже до начальства дошло. Светка, секретутка… наверняка она ему растрындела. Ой, плохо мне, водички бы…
Я налила ей полный стакан и дала в руки.
– Значит, это всё выдумки?
– Угу, –
Я села рядом и вздохнула.
– Блин, я и так две недели бегала за этими аттракционами, весь интернет прошерстила в поисках чего-то эксклюзивного. А мне позарез нужно хорошую статью написать! Место спецкора на кону. Надоело мне уже про клиники красоты и отели распинаться!
Я в отчаянии стукнула себя по коленке и откинулась на спинку стула.
– Слушай… – голос Дашки стал тише. – А у меня есть идея. Я щас!
И она пулей выскочила из кухни. Я глядела ей вслед и немного завидовала. Даша писала про то, что любила. У неё была своя колонка, где она обозревала рестораны, и несколько раз в месяц кутила в каком-нибудь заведении за счёт работодателя, делала фото интерьеров, блюд и писала хвалебные отзывы.
Но мне бы этого было мало. Хотелось самой выбирать темы – остросоциальные, политические, злободневные, а мне подкидывали только рекламные посты. И всё теперь зависит от меня – возможно, единственный шанс на миллион.
– Так, только не спрашивай меня, откуда я взяла, – Даша сжимала в руках что-то похожее на флаер, чёрный, с серебряными буквами и витиеватым шрифтом. – Обещай, что под страхом смерти не скажешь, кто тебе дал его.
Она протянула мне флаер.
Приглашение
Kinky Party
Клуб «Crossi»
23 мая
22-00
Dress-code «Викторианская эпоха»
Я в лёгком шоке смотрела то на пригласительный, то на Дашку.
– Ты где это взяла?
– Ну просила же не спрашивать! – она топнула ножкой. – Вот тебе твой эксклюзив. Как настоящий журналист окунёшься в самую гущу питерского разврата. Спрячь быстрей!
Я, услышав в коридоре чьи-то шаги, запихнула билет под футболку и как раз вовремя. В дверях возник Кирилл Андреевич.
– Репищева, ты почему ещё здесь?
Я, вспомнив, что перед начальником должна изображать больную, тут же состроила мину, показывая, как мне плохо.
– Да вот, Кирилл Андреевич, мы ждём, когда такси приедет, – Дашка тут же подхватила. – Не ехать же ей на автобусе в таком состоянии.
Введенский смерил её строгим взглядом, будто увидел впервые.
– Ладно, ждите, – махнул он рукой. – Марьялова, ты про «Седьмое небо» материал так и подготовила, – бросил начальник, развернувшись к выходу.
– К вечеру будет готово, Кирилл Андреевич, – уже вслед ему крикнула Дашка.
Как только шаги босса стихли, я снова достала пригласительный и повертела в руках. Я на глазок могла распознать качество печати, что само за себя говорило об уровне мероприятия. Сделанные на скорую руку вечеринки с дешёвым алкоголем, кошмарным ди-джеем и маргинальной публикой печатались на тонкой бумаге, где краска смазывалась, стоило провести по ней пальцем.
Но это приглашение было отпечатано на дорогом картоне, с серебряным тиснением. Я перевернула карточку.