Киносъёмки
Шрифт:
— Давай, Оль, покажи этому заезжему Накручинсу, как умеют плясать пригорянки!
Ободренная этими словами, Оля подхватила четвертый куплет, и сразу же всем показалось, что дело пошло веселее:
И неважно, что ножи,Ложки и тарелкиСтали весело скакать,В огоньках свечей сверкатьДа играть в горелки!После этого в течение пяти куплетов на столе творилось нечто невообразимое. Оле удалось раззадорить Нерти, и теперь они вдвоем откалывали на столе коленца. Пригоряне лежали от хохота, одна Иорет с трудом сдерживала улыбку, а лицо Нелдора Нерти не мог разглядеть.
— Это супергениально! — выкрикивала она в коротких промежутках между приступами смеха. — Это дикий кайф! Зрители от этого взвоют!
— Они не взвоют, — из-под стола сказал Нерти. — Это не снималось.
— Как не снималось? — Ариэль повернулась к Витьке. — Ты что, ушами прохлопал? Просмеялся?
— Это снималось, — вдруг раздался из угла голос Нелдора-Бродяжника. Я обратил внимание, что снимал не только Джо, но и Виктор, но вмешиваться не стал. Хотелось посмотреть, что из этого выйдет.
По залу пробежал всплеск удивления: "Как Витька?", "У него же камеру заело…" Взгляд Ариэль скользнул по посетителям трактира и прочно остановился на Иорет. Уши Витьки на глазах наливались багровым, словно он сделал что-то постыдное.
Эленсэнт почувствовала, что необходимо дать объяснения.
— Прошу меня извинить, — сказала она, поворачиваясь лицом к трактирной компании. — Это моя работа. Я увидела, что дело не клеится, и после третьего дубля незаметно шепнула Виктору: "Если Торин и четвертый дубль зарежет — сделай вид, что у тебя камера полетела, а остальное предоставь мне. Но когда я попрошу повторить, начинай съемку, только не привлекай к себе лишнего внимания". А во время четвертого дубля многие видели, что я говорила с Ольгой. В этот момент я и объяснила ей, что от нее потребуется. Я ведь знаю, как классно танцует Ольга, и надеялась, что ей удастся завести Фродо. Однако, даже я не ожидала, что все выйдет так роскошно, в частности, не предвидела этого падения со стола. Но согласитесь, что вам не за что меня упрекнуть.
— Нам есть за что тебя благодарить! — восхищенно произнесла Ариэль. Когда это смонтируют так, как надо, из этого выйдет такое…
В это время из-за спины Ариэль высунулась усатая физиономия Стэнли.
— Ну, вот и я! — сказал он весело. — Как там обстоят дела с камерой?
Казалось, от дружного ржания обвалится потолок трактира. Стэнли растерянно переводил взгляд с Нерти, вылезающего из-под стола, на Олю, сидящую на столе, с Оли на красного как свекла Витьку, с Витьки на Иорет с ее дерзкой улыбкой — а обвальный хохот не смолкал…
(Эпизод, о котором забыл рассказать Толкиен.)
В зале собрался самый разный и самый пестрый народ… На скамьях вперемешку пригоряне, местные хоббиты, гномы и еще всякие, в дыму не разобрать. Довольно большая компания окружала молоденькую девушку, которая, развалившись на скамье и опираясь спиной о стол, пела какую-то неизвестную Фродо песню, аккомпанируя себе на лютне. Мотив песни казался веселым, но тревожные слова странно не соответствовали ему:
ОтважныеПод стать песне была и сама певица. Одежду, которую она носила, нельзя было назвать мужской, но и на женскую она не слишком-то походила: светлая блузка с широкими и легкими, как у эльфийского платья, рукавами, поверх нее кожаная безрукавка со шнуровкой на груди, черные штаны, заправленные в высокие сапоги, и длинный серый плащ с небрежно откинутым на плечи капюшоном. Ростом девушка была невысока и красотой не блистала, но сразу было видно, что это не пригорянка. Казалось, эти огромные серые глаза, полные светлой печали, могут принадлежать только эльфинке, и совсем не место им было на этом лице с золотистым летним загаром и дерзкой улыбкой.
Никто из ее слушателей даже голов не повернул в сторону вновь прибывших, пока ее не окликнул Наркисс:
— Хватит, Иорет, свой ужин ты уже заработала.
Иорет допела последний куплет и только тогда с вызывающим видом повернулась к трактирщику.
— Нельзя ли повежливее, дорогой хозяин? Я ведь не твоя служанка, в любой момент могу встать и уйти.
— Ну, ну, зачем так резко, — замахал руками Наркисс. — Я только хотел сказать, что тебя тут все уже не раз слышали, а
здесь у нас в гостях не кто-нибудь, а хоббиты из самой Хоббитании!
— Вот как! — ответила Иорет, поворачиваясь к дверям. При виде хоббитанских хоббитов пригоряне захлопали в ладоши и радостно загомонили. Чужаки, особенно те, с Неторного, оглядели их с головы до ног. А эта странная Иорет все смотрела на Фродо, цепко и пристально смотрела, и Фродо совсем не понравился ее взгляд.
— Кто эта девушка? — шепотом спросил он у Наркисса.
— Иорет-то? — ответил тот. — Да так, певица бродячая, бродит, где попало, поет, что придется, какого роду-племени
леший ее знает, а только уж больно похожа на этих… Следопытов. Была тут уже раза три-четыре, народ любит ее слушать. Конечно, не женское это дело — в штанах и с мечом по Глухоманью таскаться, но голос у нее красивый и песни неплохие. — (Только тут Фродо различил торчащий из-за пояса Иорет короткий меч, чем-то весьма напоминающий его собственный, и нельзя сказать, что это обстоятельство его успокоило.) — Да что вы на нее так смотрите, тут много народу получше ее найдется. Вот, хотя бы, господин Стародуб…
Хозяину не терпелось представить пригорянам новоприбывших гостей…
…Пока совершенно ошарашенный Фродо говорил с Наркиссом, Бродяжник осторожно прошел мимо них и направился к хоббитской комнате. Для этого надо было под прямым углом повернуть в узкий и темный коридор, ответвлявшийся от главного. Однако не успел он повернуть, как мимо него быстро прошмыгнула невысокая фигурка в сером плаще, явно торопившаяся прочь из трактира. Но Бродяжник успел схватить ее за капюшон и резким движением повернул к себе.