Кинжал Зигфрида

Солнцева Наталья

Вдова – интеллигентная пожилая дама с сединой в волосах, одетая в строгое платье с отложным воротничком, – встретила Астру радушно. Она была рада хоть кому-то, с кем можно поговорить о профессоре. Ее иногда навещали бывшие ученики Дмитрия Лукича, но с каждым годом все реже и реже. С сыном она старалась не касаться болезненной темы, тот до сих пор остро переживал потерю отца. Даже на кладбище его не брала.

У Астры стало традицией представляться корреспондентом журнала или газеты. На сей раз она сказала, что хочет написать статью о профессоре, рассказать не столько о научной и педагогической деятельности,

сколько раскрыть качества его личности.

Вдова особо не интересовалась подробностями: кому и зачем понадобился материал о жизни ее мужа. Главное, о Дмитрии Лукиче напишут, о нем помнят, его почитают. Это воодушевило женщину.

– Меня зовут Зинаида Романовна, – сказала она, жестом приглашая гостью присесть. – Здесь, в кабинете, нам будет удобнее всего. Простите, но я по профессии врач, правда, уже на пенсии. В точных науках смыслю мало, так что, может быть, вам лучше почитать монографию…

Она потянулась к застекленным полкам, где хранились труды Лианозова.

– Нет-нет, – испугалась Астра. – Меня интересует, каким человеком был Дмитрий Лукич. О чем он мечтал? Чем увлекался?

– Прежде всего, научными исследованиями, – вздохнула вдова. – Он занимался физикой элементарных частиц и квантовой теорией поля. – Она с гордостью показала несколько тонких брошюр. – Это Дима написал. Он просто бредил наукой, у него было столько планов, столько проектов! Он пять лет не отдыхал, и я настояла на отпуске.

Зинаида Романовна заплакала.

– Кто же мог знать, что… Господи! Будь он в Москве, а не в той глуши, его могли бы спасти. Сразу вызвали бы «Скорую», отвезли в больницу… Знаете, я ведь сама медик, но… Дима не жаловался на здоровье. Он ужасно уставал, не высыпался, я уговаривала его уделять больше времени себе. После пятидесяти люди должны щадить свой организм. Сын до сих пор не может мне простить, что я вовремя не заметила болезни отца, не уделяла ему достаточно внимания. Он молод, а молодые часто прибегают к обвинениям. Так им легче переносить боль потери. За многие годы в больнице я всякого насмотрелась и наслушалась.

Астра умело изобразила неведение – не зря же ее учили актерскому мастерству:

– Извините, а что случилось с профессором?

– Разве вы не знаете? – вдова подняла на нее красные от слез глаза. Минуло десять лет, а ее горе было еще свежо. – Дима взял отпуск, решил порыбачить, грибов насобирать, насушить. Он обожал блюда из грибов. Прямо на лесной дороге ему стало плохо, и он… умер. Инсульт. Мы с сыном ждали от него звонка или телеграммы, потом начали его искать… а потом… нам сообщили о несчастном случае. Вернее, о смерти Димы. Это не была авария, он сам остановил машину, только не смог выйти и позвать на помощь. Хотя кого звать-то? Там оказалось такое захолустье, на машину охотники какие-то набрели, они и в милицию сообщили. Вот какой отпуск получился.

Она обхватила руками плечи, как будто ей стало холодно.

– Ваш муж часто ездил в те места? – спросила Астра. – Я имею в виду…

– Новгородскую область? Нет. Он любил рыбалку на Оке. Почему в тот раз он не поехал туда? Судьба, наверное.

– Он сказал вам, куда едет?

Зинаида Романовна покачала головой. Седая прядь выбилась из прически, и она поправила волосы.

– Я не знала, что он собирается так далеко. А он вон куда махнул. Зачем?

– Вас с

собой не звал?

– Он один любил отдыхать. Я тогда работала, да и отпуск уже отгуляла. Мы после женитьбы первые несколько лет ездили вместе на Оку или в Крым. Потом Дима ушел с головой в работу. У нас долго не было детей, он не хотел. Валерика я родила в тридцать шесть. Поздний ребенок – избалованный, капризный, но любимый без памяти. Я возила его на море, лечила от хронического бронхита. Ему исполнилось четырнадцать, когда Димы не стало. Самый сложный возраст, а отца рядом нет.

Астра сочувственно кивнула.

– У вас не вызвала сомнений причина смерти мужа?

– Какие сомнения? Нам вручили заключение экспертизы. Дима иногда жаловался на головные боли, на повышенное давление. В его годы это в порядке вещей, но на фоне постоянного переутомления и нервотрепки может привести к печальному исходу. А что, есть какие-то другие предположения? – разволновалась вдова. – Все-таки авария? Но машина осталась цела.

– Нет, это я так… – поспешила успокоить ее «журналистка». – Уточняю. Скажите, в какой семье вырос Дмитрий Лукич? Его родители тоже занимались наукой?

– Муж очень трепетно относился к «роду Лианозовых» – так он называл своих родственников. Любил рассказывать про коммерсантов, которым принадлежала усадьба Алтуфьево. Среди них были, кажется, масоны. Он считал их своими предками и всячески выискивал в архивах подтверждение этому.

– Нашел?

Зинаида Романовна замялась:

– Не совсем. Если он и состоял в родстве с теми Лианозовыми, то не в прямом. Какая-то побочная линия, весьма дальняя. Признаться, я считала его однофамильцем этих капиталистов. А Дима как одержимый все твердил и твердил про парижскую ложу, какой-то «Лотос», если мне память не изменяет, про эмигрантов, рылся в книгах, переписывался с коллегами из Франции.

– Эта переписка сохранилась?

– Муж не любил накапливать лишние бумаги, не любил фотографироваться. Его щелкали незаметно, а потом дарили снимки.

Астра перебирала фотографии, где моложавый, подтянутый мужчина приятной наружности стоял в кругу студентов, сидел с удочкой в камышах, держал сачок с рыбой, жарил шашлыки на даче. Снимки преимущественно групповые и на природе.

– Фамилия Куприяновы вам о чем-нибудь говорит? – спросила она.

– Куприяновы? Кажется, купеческая семья, ткацкие фабрики, что-то в этом роде. Да, Дима упоминал о них. Похоже, составляя семейную хронику, он наткнулся на брак между одной из девиц Куприяновых и каким-то Лианозовым.

«Допустим, потомки Куприяновых в самом деле породнились с потомками Лианозовых – ну и что? – подумала Астра. – Как это поможет мне отыскать Неверова?»

– Вы знакомы с Владом Неверовым? – вдруг вырвалось у нее.

– Неверов? Не знаю. Столько студентов, столько фамилий. Не могу сказать.

– Поездка профессора в Новгородскую область имеет отношение к семейной хронике? Возможно, он искал кого-то?

Зинаида Романовна отрицательно повела рукой:

– Нет. При чем тут… хотя постойте… я вспомнила! Дима действительно интересовался Новгородчиной, говорил, что мечтает поудить на Ильмень-озере. Даже карту купил. Неудивительно, раз он собирался туда ехать. Не понимаю, почему он со мной не поделился своими планами?