Киосан
Шрифт:
Киосан ответил мастеру: "Все".
Это просто означает, что все слова - лишь отзвук далекой истины. Не цепляйся за отзвук, иначе некому будет открывать саму истину. Не попадайся на эту удочку.
Кто они такие - все эти будды? Они - лишь эхо вечной истины, лишь эхо вечности твоей жизни. Испытай сам то, о чем они говорят, но не цепляйся за объяснения.
Существует немало преград на этом пути. Вначале тому, кто осознал себя частью высшего сознания, трудно найти способ для передачи своих ощущений. Словами это не передашь. Что бы ни говорил просветленный человек,
Дальше эти искажения подхватывают ученики, что лишь еще больше усугубляет ситуацию. Ум ученика и так полон предрассудков, поэтому смысл сказанного искажается еще больше. Начиная учить других, ученик отдаляется от истины еще сильнее. В такую даль не проникает даже луч света.
Именно по этой причине сотни мудрецов так и не заговорили.
Когда Киосан говорит: "Все", он имеет в виду не только Сутру Нирвана. Он имеет в виду слова вообще. Слова не в состоянии передать истину, необходимо найти другой способ. Этим способом и становится медитация.
Нужно заставить замолчать ум, чтобы он ничего не начал интерпретировать. Необходимо погрузиться в источник самой жизни, подобно розе, устремляющейся к самим корням, откуда она черпает живительный сок, питающий буйную зелень и цветки. Познав источник жизни, ты познаешь и свое бессмертие.
Мастер подытожил: "Теперь никто не сможет сделать с тобой то, что ему вздумается".
Раз все слова бесполезны и все они от лукавого, то не существует возможности к диалогу, общению.
Мартин Бубер, один из величайших еврейских философов, всю свою жизнь посвятил одной теме: диалогу. Я написал ему письмо - тогда я был еще очень молод, - в котором сказал следующее: "В вашем диалоге продолжают оставаться две стороны, но ничего не стоит тот диалог, который не приводит к единению. Тел может быть два, а сознание должно быть одним".
Позднее мне сообщили, что он умер. Я сказал: "Ему повезло. Если бы он был жив, я замучил бы его. Пусть отдохнет в гробу".
Всю жизнь Бубер был обеспокоен лишь одним: как привести к диалогу священников, политиков, идеологов, людей. Его стремление похвально, его направление правильно, но он так и не дошел до той точки, когда диалог становится нирваной. В конечном счете два должны стать одним, ибо мы едины по самой своей природе.
Тогда спросил Киосан: "Как же мне теперь поступать?"
"Что мне теперь делать? Если ты утверждаешь, что слова самого Будды от лукавого, то как же быть мне? Я ведь учу людей". Конечно, нельзя учить людей без общения с ними.
Мастер ответил: "Восхищаюсь твоим стремлением к истине, но меня не интересует практическая сторона вопроса".
Сильный, целостный, независимый человек не интересуется практической стороной вопроса. Если твое сознание будет чистым, то все образуется само собой.
Сознание, гармонирующее с жизнью, попадает под опеку самой жизни. Ты говоришь жизни:
"Решай сама. Хочешь, чтобы я дышал, я буду дышать. Если не хочешь этого, я не буду дышать. До сегодняшнего дня я был отделен от тебя, но сейчас
Это и имеет в виду Исан:
"Восхищаюсь твоим стремлением к истине, но меня не интересует практическая сторона вопроса".
Почему его не интересует практическая сторона вопроса? Она никого не должна интересовать. В своем просветлении ты стал един со Вселенной. Тебя больше нет.
Жизнь проявляет заботу о деревьях, птицах, животных; разве жизнь не позаботится и о тебе? Ты ведь самый прекрасный ее цветок.
Став просветленным, ты выполнил предназначение судьбы. Теперь обо всем позаботится сама жизнь; тебе ни о чем не нужно беспокоиться.
Однажды монах спросил Киосана:
– Можешь ли ты рассказать о Теле Закона?
– Не могу, - ответил Киосан, - но есть тот, кто может.
– Где же найти того, кто может?– спросил монах.
Вместо ответа Киосан пнул подушку.
Услышав об этом диалоге, учитель Киосана сказал: "Киосан использует лезвие меча".
Что здесь имеется в виду? Заданный вопрос важен, ведь Будда говорит, что у нас много тел, а высшее, бессмертное тело он называет Телом Закона. "Законность" придает слову иное значение. Будда называет его Телом Дхаммы, телом природы. Ты наслоил много тел вокруг него, но все они отпадут. Только то тело, что перемещалось от вечности к вечности, Будда называет истинным.
Человек, задавший этот вопрос Киосану, спросил не о каком-то пустяке:
– Можешь ли ты рассказать о Теле Закона?
– Не могу, - ответил Киосан...
Этот ответ говорит о смиренности мастера; этот ответ говорит о его простоте. Не зная ответа, он не пытается говорить наобум. Он просто говорит: "Не могу, но есть тот, кто может".
– Где же найти того, кто может?– спросил монах.
Вместо ответа Киосан пнул подушку.
В любой другой ситуации, в любом ином контексте его поступок выглядел бы абсурдно. Человек задает вопрос, а вместо ответа ему указывают на подушку!
И это тот, кто знает ответ.
Подушка олицетворяет полный покой, полную релаксацию, такой глубокий уход в себя, что внешний мир становится похож на сон, который иногда тебе снится. Когда внешний мир начинает казаться иллюзорным, человек достигает самого центра своего бытия. Вот где ответ на вопрос. Ответ - в твоем ощущении абсолютного покоя.
Услышав об этом диалоге, учитель Киосана сказал: "Киосан использует лезвие меча".
Непосвященный человек ничего не поймет. Лишь тот, у кого сообразительность остра как меч, сможет разобраться.
Был дан прекрасный ответ, но он озадачил тебя. Ты бы посмотрел на подушку. Но как подушке ответить на вопрос о Теле Закона? Она определенно передает некий смысл.
Дзэн очень приземлен, очень прагматичен. Показывая на подушку, Киосан говорит: "То, что можно выразить словами, можно просто испытать. Тебе нужно расслабиться - и расслабиться полностью".
Этим мы и занимаемся здесь ежедневно. Медитация станет для тебя наивысшим расслаблением.
Но Исан дал такой комментарий: "Киосан использует лезвие меча".