Шрифт:
Перед глазами все плыло. Свинцовые веки никак не могли открыться, упорно закрывая глаза. В нос ударил тяжелый удушливый запах. Напряженное зрение отдало резкой болью в висках. "Да что же это...", - глухой шепот осевшего голоса чуть слышно вырвался из потрескавшихся губ.
– Это боль, - отозвался кто-то сзади.
И тут же тело пронзило бесчисленным множеством огненных игл. Каждая клеточка тела, казалось, была ими пронзена, а напротив стоял силуэт. Черная мужская фигура, ядовитые красные глаза. "Это боль", - повторил мужчина, и тело покрыла мелкая дрожь, будто состоявшая из яда, парализующего конечности. Сознание перестало бороться и просто отпустило тело в объятия спасительного забвения.
Голова болела невыносимо, отзываясь в каждую часть тела на любое движение. Мокрый пол пронзал все тело ледяным холодом, не давая ни на чем сосредоточиться.
Очнулась, - пронеслось откуда-то сбоку.
"Очнулась, - повторил разум.
– Кто очнулась? Что происходит?" Тело сильно тряхнуло, преодолевая притяжение, тут же отозвавшись тупой болью. Впереди стояло большое кресло с кожаными ремнями на ручках. Разум бешено искал пути спасения от чего-то, только от чего, никак не рассказывал измученному телу. А память отказывалась служить, забившись в самые дальние уголки разума, будто запуганный зверек.
Кинув тело в кресло, запястья затянули теми самыми ремнями.
Тонкие руки, хрупкие пальцы...женские руки. Заключило сознание. Память молчала, не желая помогать ему ни в чем. Даже вопросы "кто я" и "что я", оставались без ответа.
К руке поднесли дротик. Фигура, полностью облаченная в белое, внимательно осмотрела кожу руки, покрытую маленькими ранками, на некоторых из них запеклись капельки крови. Без эмоций, найдя не тронутое место на запястьях, дротик воткнулся именно туда, заглушив все другие мысли и оставив место в сознании только нарастающей боли. Шею резко развернули, заставив смотреть перед собой. Там был он. Снова эти красные глаза, будто сжиравшие изнутри своей ненавистью. Через несколько мгновений в мире существовала только непередаваемая боль и красные глаза, выделяющиеся из тьмы вокруг огненными пятнами. И больше ничего. Разум забился в тот же угол, что и память, не желая принимать в этом участия и разбираться с тем, что окружает умирающее тело. Сознание возвращалось лишь что бы снова и снова проснуться на холодном полу и увидеть огненные глаза, причиняющие невыносимую боль. На эту боль были сосредоточенны все клеточки организма, пытаясь ее уменьшить, но борьба была не равной, и сознание просто отступало, погружая тело в спасительное забвение.
Кориан спешился, оставляя коня в тени от лунного света. Громада уродливого замка высилась перед ним, навевая тоску о доме и презрении к строителям этого уродства. Невозможно, казалось так обезобразить камни, но они постарались. Кориан вздохнул. Если бы не жуткое любопытство, он бы не сунулся сюда. О, конечно, кроме любопытства, был страх нескольких друзей за его жизнь. Кориан усмехнулся. Опасаться за его жизнь и посылать в сердце врага - это похоже на его окружение. Мужчина напрягся, направляя все свои чувства на то, что происходит вокруг. Как обычно, клан белых колдунов, иначе называющих себя Белой свободой, - Кориан скривился, - не выставлял стражу. Они были слишком уверены в своих силах и безнаказанности. Мужчина неслышно забрался на крышу замка. Как бы не относился он к этому белому врагу, но идти через главные ходы, непременно нарываясь на неприятности, он, все же, не очень хотел. Черной тенью он скользнул в открытое окно, как оказалось, складского помещения. Было тихо. Где-то на другом конце замка, Кориан уловил движение и разговоры. Все таки, обитатели замка не спали, не разделяя дня и ночи в своих не понятных делах. Мужчина двинулся по коридору, открывшемуся за дверью комнаты. Что он здесь искал, он и сам не знал, но был уверен, стоит увидеть, и он все поймет.
Будто от толчка, глаза резко распахнулись, но, даже мягкий свет, неприятно их резанул. Тело напряглось, ожидая обычного подъема и, последующей ему болью. Но шагов к ней не последовало. Девушка осторожно приподнялась, пытаясь игнорировать пронзившие ее тело невидимые иголки. "Не время", - проснулся разум. В ушах шумело от подъема. Переждав желание организма снова погрузиться в обморок, девушка шагнула из закутка, в котором лежала. Огромный зал предстал ее взору, заваленный у стен различными коробками и бочками, загроможденными чуть ли не до потолка, который, кажется, располагался почти на десятиметровой высоте. Ни одного окна, только по правой стороне под потолком шел выступ с несколькими комнатами. Девушка оглянулась. Сквозь лабиринты ящиков она увидела три выхода из зала. Раздумывать не было времени. Когда вернутся ее пленители, она не подозревала, а потому, надо хоть попытаться выбраться отсюда...или умереть на том кресле, сдавшись красным глазам. Добравшись до одного из выходов, девушка подняла голову вверх, будто
Кориан резко поднял девушку на руки, скользнув в нишу, которая скрывала лестницу наверх, откуда, он, собственно, и пробрался в замок. Его жители уже спустили остальных собак и подняли тревогу. "Ну надо же, - усмехнулся мужчина, - меня увидели или тебя ищут?" - обратился он мысленно к девушке. Спрашивать ее о чем-то сейчас было бесполезно. Она мешком повисла на его руках, не подавая признаков жизни. Кориан выпрыгнул через открытое окно на крышу замка. Шагнув прямо с нее, он мягко приземлился на землю, присев и укрывая собой девушку, дабы убедиться, что этого никто не видел. Избегая лунного света, Кориан спокойно добрался до коня, будто тень скользнула вдоль стены. Статный черный жеребец недовольно фыркнул, когда Кориан поднес к нему девушку. Небрежно бросив ее в седло, мужчина потрепал коня по загривку:
– Да ладно тебе, она легкая.
Он забрался в седло, поместив девушку перед собой. А в замке, кажется, проснулись все. Свет, суета, крики. Мужчина бросил взгляд на похищенную им из замка особу. Надо еще разобраться, кто она. И быть осторожнее, если ее так пичкали ядом, судя по ее состоянию, то с ней точно что-то не так.
Мужчина направился на север. Он остановился не так далеко от замка Белых, вызванный старинными друзьями. Всего лишь надо проехать горный перевал, вот только погода портилась. Нет, его никак это не замедлило бы, но вот девушка... Когда они въехали в горы, она задрожала. Все еще без сознания, девушка съежилась и прижалась ближе к Кориану. Мужчина тряхнул ее, пытаясь привести в себя и опешил. Она просто замерзла. Погода была совсем не холодной, даже не смотря на ночь. Ну, то есть для Кориана было совсем не холодно. Мужчина поморщился, не понимая, как такое слабое существо вообще могло оказаться у Белых магов. Кориан перевел коня на бег. Убить девушку, не разобравшись, кто она, мужчину не устраивало. Ничего особенного, кроме этого бесполезного тела, в замке не было. Значит, разберемся с ней.
Уже на рассвете Кориан добрался до кромки леса возле большого озера. На его берегу раскидистый дуб растянул свои ветви далеко в стороны, выдавая свой возраст древнего гиганта. Кориан направился к нему.
От озера навстречу к мужчину направилась коренастая женщина, едва доходившая Кориану до груди. Ее длинное многослойное платье только добавляло ей объема, и пожилая женщина будто переваливалась с бока на бок, когда шла.
– Вовремя ты, - порадовалась женщина, - мы как раз приготовили покушать. А Нарил ушел за ягодами масан, сделаем прекрасный чай. Да как же это!
– вскрикнула женщина, когда Кориан откинул свой плащ, показывая девушку, сидящую рядом с ним.
– Ты волновалась, почему маги так забеспокоились, вот я и привез тебе причину. Она пока без сознания, - Кориан спешился и взял на руки девушку.
– но как только очнется, разберемся, что в ней такого страшного.
– Страшного?
– охнула женщина, рассматривая ношу Кориана и убирая с лица девушки прядь белых волос.
– Да у нее же жар!
– Лиара, ничего с ней страшного нет. От яда сокра еще никто не умирал.
– Неси ее в дом, быстро!
– засуетилась женщина.
– Ты сам не понимаешь, что может ее убить, а что нет.
Кориан усмехнулся, но под жестким взглядом Лиары понес девушку к вековому дубу. У его выпирающих на землю корней была дверь, не заметная привыкшему взгляду. Наклонившись, что бы пройти дверной проем, мужчина спустился по нескольким земляным ступеням и оказался в большой землянке. Это был настоящий дом под землей. Большой, просторный зал, в который вели ступени, был центром этого жилища. От него вели еще четыре ответвления, с низкими кроватями, на которых были набросаны кучи подушек и одеял.