Кистепёрые
Шрифт:
Он прервал:
– Я с игр начинал, они моя первая и постоянная любовь. Так что давай не мнись, сколько нужно?
Я развёл руками.
– Дело рисковое, сам трясусь. Если рухну, то хоть тебя не подведу.
Он смотрел пристально, наконец взгляд смягчился.
– Ладно, понял, бить не буду. Ценю. Но я участвую, слышишь?.. На хрена мне все эти капиталы, не яхты же по миллиарду покупать?.. А так пан или пропал, жить надо весело. Пусть твой бухгалтер свяжется с моим завхозом, утрясут детали.
–
– Не за что, – ответил он всё ещё с ноткой обиды в голосе, – но, если выгорит, будем в шоколаде?.. И моя скромная доля станет нескромной!
Я развёл руками, мол, ничего не обещаю, и так из кожи вон лезу. Каждому выпадает шанс в жизни, но редко кто его замечает вовремя. Для меня это сейчас или никогда, в моём возрасте уже сидят на веранде в кресле, укрыв ноги пледом, и тупо любуются закатами, хотя не знаю, чем там любоваться, не дорос, видать.
Он наконец улыбнулся, кивнул с пониманием во взгляде и так же быстро пошёл к выходу.
Я в волнении вскочил, пусть кровь, что бросилась в голову, опустится ближе к жопе, а то и до инсульта полшага при таких неожиданностях. Что-то в стране назрело, с деньгами неразбериха, одни не знают, где взять, другие ищут, куда вложить. А для нас самое то развернуться побыстрее, захватить кормовое пространство раньше конкурентов.
– Алиса, – сказал я, – соедини с Грандэ.
На экране появился жующий Грандэ с огромным бутербродом в руке.
– Шеф?
Я сказал быстро:
– Прошерсти айтишников по вакансиям. Ищи программистов, а я пробегусь по игровикам. С финансами лучше, чем ожидалось, теперь действительно всё зависит от нас!
Он сглотнул, проговорил задушенным голосом:
– Шеф, с такими новостями и удавиться можно. Сейчас же займусь. В нашем мире знаю, кто чем дышит и кого на какого червяка ловить.
Я отключил связь, постоял, упираясь кулаками в крышку стола. Всё ускорилось, к тому же техники заверяют, что квантовый комп полностью установлен, прошёл тест и готов к работе, можно загружать программы.
Были времена, когда один человек за вечер писал игру, что мигом охватывала мир, как было с тетрисом Пажитнова, теперь игры ААА-класса разрабатывают сотни специалистов, и уходит на это в среднем пять-семь лет, а у кого-то и по семь-девять.
Я же надеюсь вложиться в три, фишка в том, что у нас сами игроки будут развивать свой мир, а мы на этом сэкономим время. Новые инструменты позволяют не только терраформировать окружение, но и менять практически все параметры игры буквально на лету.
Грандэ и Лысенко первыми освоили работу с квантовостью, радостно сообщили, что «Алкома» послушно принимает любой материал, а вот со склейкой и сшивкой начались задержки.
Грандэ за световой день не управился, остался ночевать. К нему присоединились Блондинка
Грандэ изящник, всегда стремится к законченности продукта, и чтоб не просто закончено, а ещё и блестело, алгоритмы тоже могут блестеть для тех, кто понимает.
Лысенко же гений от бога, как он сам себя считает, потому неряшлив, как дома, что простительно, так и в отношениях, что тоже нам по фигу, а вот в работе за ним приходится подчищать хвосты, на что другие выражают недовольство и обещают побить.
Правда, работает быстро и хвастливо, надо же гению показывать свою исключительность, но всё равно недовольных многовато, вон как с мускулатурой, да и не любят у нас тех, кто выделяется слишком уж, что как бы принижает остальных.
Третьим к ним, в конце концов, присоединился Минчин, этот из тех, кого в моём детстве называли «невдалыми», хотя я чаще слышал это о женщинах, что плохо готовят, роняют посуду, плохо убирают и вообще недотягивают до остальных опрятных и умело справляющихся со своими обязанностями жён.
Правда, он компенсирует свою неудалость готовностью помогать другим, делать грязную или неинтересную работу, задерживаться допоздна, за что его остальные терпят и даже снисходительно похваливают.
В общем, костяк моей команды мог бы сложиться и лучше, но пока что тянем, работу сдаём в срок, что в наше турбулентное время чуть ли не в диковинку, и вообще держимся на плаву, в чём немалая и моя заслуга как планировщика и заглядывателя в смутное будущее.
Сегодня Минчин, стесняясь и опуская взор долу, сказал тихохонько:
– Шеф, я как-то рассказывал о нашей работе… там, в своей компашке собирателей бабочек…
– Ну-ну? – сказал я в нетерпении.
Он послушно сказал быстрее:
– Один из наших, кто скупает самых редких бабочек, заинтересовался…
– Бабочками?
– Нет, нашей работой…
– Он программист?
– Землепашец, – пояснил он поспешно. – Так он себя называет.
– На хрена нам землепашец?
Он сказал виновато:
– Вообще-то он крупный землепашец. Не толстый, а именно… В общем, магнат. Даже магнатище. У него сельхозугодий больше, чем две Бельгии. Готов поучаствовать деньгами.
Я охнул.
– Да куда нам столько?.. Хотя… деньги лишними не бывают, жизнь под гнётом демократии научила.
Он продолжил чуть оживлённее, но всё ещё с виноватой ноткой:
– Чужие телефоны раздавать нельзя, как меня дедушка учил, но я ваш дал. Забайкалов не из тех, кто звонит просто поболтать, это я о магнате.