Китайский алхимик

Раньше я считал, что в бамбуковых зарослях на окраине нашего сада прячутся разбойники, а в колодце живет привидение. Но тетушка Чан рассказала мне о разбойниках. Думаю, она сделала это, чтобы меня напугать и чтобы я не уходил далеко от дома. Возможно также, что она не хотела, чтобы я заходил в ту часть наших владений. Разбойники не пугали меня. Я собирался, когда вырасту, стать храбрым воином на службе у императора, как Второй брат. Тогда у разбойников будут основания меня бояться.

Другое дело привидение. Это была уродливая

женщина с растрепанными волосами и глазами, которые прожигали тебя насквозь. Я так в этом уверен, потому что тетушка Чан видела привидение и страшно испугалась. Она сказала, что это человек, чья хунь [1] покинула тело, и привидение не успокоится, пока не будут проведены необходимые обряды, а рот трупа не запечатают яшмой, чтобы хунь не смогла вырваться.

Иногда мне представлялось, что Первая сестра присоединилась к разбойникам в бамбуковых зарослях, а странный стук, который издают его стебли, когда дует ветер, не что иное, как послание Первой сестры ко мне. Понимаете, Первая сестра просто исчезла из моей жизни. Вот она только что была, а на следующее утро ее уже нет.

Если Первая сестра была не с разбойниками, значит, она сбежала в Веселый квартал, чтобы стать танцовщицей. Это тоже казалось мне увлекательным. Я решил, что когда повзрослею и смогу ходить по городу, поищу ее там. Она будет носить самые модные платья из тончайшего шелка с яшмой, жемчугом и перьями зимородка, а все мужчины будут хлопать, когда она танцует и поет. Танцевала и пела она очень хорошо, это я знал, поскольку часто наблюдал за сестрой, которая ни о чем не подозревала. Когда я найду ее, то тоже буду хлопать.

Я скучал по сестре. Она единственная играла со мной в садах и разрешала смотреть, как укладывает волосы в изысканные высокие прически. Больше всего она любила прически с цветами и часто украшала волосы своими любимыми пионами. Она говорила, что когда выйдет замуж, то сможет ходить по улицам с такими прическами. Она единственная из всей семьи играла со мной на снегу, в то время как остальные предпочитали прятаться от сквозняков за ширмами или греть руки над жаровней. Я был благодарен сестре за эти минуты. Первый брат был слишком занят подготовкой к экзаменам для поступления на государственную службу и не обращал на меня внимания. Он сердился, когда я ему мешал. Он говорил, что его будущее зависит от успешной сдачи экзаменов. Мне было непонятно, почему он так говорит, ведь вместо этого можно было стать разбойником. Второй брат просто не обращал на меня внимания.

Из императорского дворца доносится бой барабанов. Скоро им начнут вторить все барабаны в городе, и двери кварталов закроют на ночь. Однажды Первая сестра вернулась только на рассвете. Отец всю ночь прождал у ворот, опасаясь, что Стража Золотой птицы найдет ее снаружи и станет бить, — двадцать ударов розгой за то, что она провела ночь за стенами своего квартала.

Вскоре после этого случая Первая сестра исчезла навсегда. Я так и не понял, почему она не попрощалась.

Первым

признаком того, что что-то не так, стал телефонный звонок: незнакомец предлагал установить в моем доме детектор дыма. Я ответила, что это какая-то ошибка, хотя мой собеседник попросил к телефону именно Лару Макклинток. Он не сдавался. У него было мое имя, адрес и номер телефона. Я сказала: «Большое спасибо, но у меня уже есть детекторы дыма». На следующий день позвонил другой человек, который сказал, что желает узнать, когда можно забетонировать мой подвал. У меня в подвале прелестные мексиканские плитки в хорошем состоянии. Оба мужчины говорили с иностранным акцентом, происхождение которого я не смогла определить, и их голоса звучали так, словно у них в рот засунут носок. Через несколько часов после того как я случайно, а может, и не так уж и случайно, рассказала об этих звонках своему другу, Робу Лучке, сержанту Королевской канадской конной полиции, я оказалась в номере отеля.

Похоже, что Роб, которого я очень люблю, серьезно разозлил банду, терроризировавшую торговцев в Чайнатауне. Эти головорезы называют себя «Золотым лотосом», и это еще раз доказывает, что об организации нельзя судить по ее названию. Наверное, это работа Роба — злить плохих парней. Однако я никогда не думала, что это коснется меня, если не считать того, что порой я страшно тревожилась за него, когда он был на задании.

— Почему я здесь? — спросила я тоном, который всегда у меня появляется, стоит мне лишиться присутствия духа. А разве может быть иначе, когда надо забрасывать вещи в чемодан, а потом бегать по всему дому и проверять, все ли выключено, чтобы детекторы не сработали по моей собственной глупости, а не вследствие злого умысла со стороны мужчин с носками во рту?

— Ты здесь потому, что очень плохие люди узнали, как ты для меня важна, — ответил Роб. — Вероятно, им известно, что я живу по соседству и часто остаюсь у тебя ночевать. Если бы ты позволила мне сломать стену, разделяющую наши дома, мне не нужно было бы шлепать к тебе по грязи в снег и дождь, встречаться со злыми окрестными собаками, и они бы этого не узнали.

— Если это уловка, чтобы заставить меня к тебе переехать, то она не сработает.

— Неужели? Они пытались сказать тебе, что сожгут твой дом с тобой вместе. Или же убьют тебя как-то иначе и закопают в собственном подвале.

— Сжечь мой дом! — воскликнула я. — Они этого не сделают. Наши коттеджи были построены в 1887 году, и их защищает Закон об историческом наследии провинции Онтарио.

— Закон об историческом наследии! Интересно, почему умники из Главного управления об этом не подумали? Эти подонки занимаются вымогательством, грабят и убивают, когда им захочется, а нам так и не удалось их остановить. И вдруг ты со своим Законом об историческом наследии.

Я мгновение глядела на него. Роб, в отличие от меня, редко бывает язвительным.

— Тебя это действительно беспокоит, — заметила я.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты подумала, будто я беспокоюсь, — ответил он, отводя глаза.

— Я бы так никогда не подумала. Дженнифер ведь в безопасности?

— Не думаю, чтобы эти парни из «Золотого лотоса» отправились искать ее на Тайвань. По крайней мере, это нам на руку.

Дженнифер, дочь Роба, уже год преподавала на Тайване английский. Конечно, мы переживали за нее, но в данный момент Тайвань казался безопаснее Торонто.