Клад
Шрифт:
– Теперь займемся другим, – он несколько раз нажал звонок. – Гамонес, Гамонес… начнем с этого конца.
Секретарша, с темными кругами под глазами, просунула голову в дверь.
– Пожалуйста, Майте, принесите мне список всех аюнтамьенто нашей провинции.
– Это вы про телефонный справочник, дон Карлос?
– Боже мой, Майте! Телефонный справочник – это одно, а списочный состав всех аюнтамьенто – совсем другое, не так ли, Майте? – улыбнулся он через силу.
Не прошло и минуты, как Майте водрузила на стол представителя министерства папку с тетрадками в голубых переплетах со скрепляющими резинками на углах.
– Галосанчо… Гальоса… Тамара… – бормотал он сквозь зубы, перелистывая страницы, – Гамонес, вот! – его красивый, безукоризненный ноготь пробежал поименный список; не меняя позы, лишь прикусив верхнюю губу, представитель министерства поднял глаза на Херонимо. – Ну мы и влипли, – упавшим голосом сказал он. – Все социалисты.
Херонимо резко пожал плечами.
– Разве это важно? У нас ведь не политический вопрос, тут нет ничего общего с политикой.
Представитель министерства покрутил головой.
– Ты, милый, витаешь в облаках, и я тебя не упрекаю, нет, но, уж прости за прямоту, только реальной жизни ты не знаешь. Сегодня все пронизано политикой. Все – политика. В этой стране нет ничего, не связанного с политикой. А раз так, то в этом конкретном случае нам бы лучше иметь дело с людьми из СДЦ [3] или даже из самой «Альянсы» [4] .
– Как бы там ни было, вряд ли это самое важное.
– Разумеется, нет! Я не побоюсь вступить в схватку и с этим противником, и еще с другими, пострашнее. Они меня, милый, не пугают. И не подумай, что у меня тоска по прошедшим временам, но в одном я убежден: при доне Франсиско этот прискорбный инцидент не мог произойти.
3
СДЦ («Союз демократического центра») – буржуазно-демократическая партия, определявшая правительственную политику в первые годы после смерти Франко.
4
"Народный альянс” – крайне правая партия, резко выступавшая против процесса демократизации.
Херонимо поднялся и протянул представителю министерства руку, а тот, увидев, что Херонимо уже встал, вышел из-за стола, пожал ему руку и обнял за плечи.
– Значит, пока договариваемся встретиться в Косильясе в половине восьмого. В кафе «Аляска», хорошо?
– Согласен.
Представитель министерства расплылся в самой ослепительной улыбке:
– А в случае если «детектор напряженности» посоветует отложить встречу, я позвоню тебе в пансион «Рамос» за час до встречи. Договорились?
– Идет, – сказал Херонимо.
Представитель министерства проводил Херонимо до приемной и похлопал еще раз по плечу, потом ласково обнял за талию:
– Видеть тебя здесь – для меня, милый, праздник, ты и сам знаешь. Лифта не вызываешь? Как хочешь. Возможно, ты и прав. Возможно, нам всем не помешало бы немножко поупражняться, – Он блеснул золотыми зубами и поднял руку: – До вечера, чао!
8
Несколько мужчин прохаживались под колоннадой вдоль ярко освещенных витрин кафе «Аляска». Было холодно. Под резкими, все крепчавшими порывами
– Без десяти, – сказал он. – Только того и не хватало, чтобы этот тип выкинул со мной такую шутку.
– А если все уладится, завтра будем работать? Как ты считаешь? – робко подошел к нему Кристино.
Херонимо вытащил руки из карманов и крепко потер:
– Ну конечно, ради этого все и делается. С этой историей надо как можно скорее кончать. Хотелось бы вернуться в Мадрид самое позднее в пятницу вечером.
И тут Фибула неожиданно с размаху огрел Анхеля по сгорбленной спине:
– Веселей, дорогой! Ты же не на похоронах. Вот шеф сейчас уедет, а мы втроем пойдем в паб «Адриан» и дадим там звону. Ну и вечерок! Клянусь, уж в этом-то я себе не откажу.
Херонимо снова спрятал руки в карманы и повернулся к дверям кафе.
– Холодно, даже лицо щиплет, – сказал он. – Почему бы нам не подождать в тепле?
Кристино остановил его; он внимательно смотрел на середину площади.
– Подожди, – сказал он.
Машина с зажженными фарами медленно скользила по направлению к ним и остановилась за несколько метров, у белой линии. Вышел одетый в форму шофер и почтительно открыл заднюю дверцу, Херонимо тихонечко присвистнул:
– Во черт, «мерседес»! Неужто представитель министерства?
В этот миг представитель министерства в приталенном темно-сером пальто выбрался из машины и решительно направился к Херонимо.
– Ну, как ты после утренних событий? – широко улыбаясь, спросил он и, указывая на остальных, сказал: – Полагаю, твои люди. Как дела, парни? – И стал с чрезмерной сердечностью пожимать руки; тут же он счел себя обязанным объясниться: – Естественно, машина не моя, – он засмеялся. – Но знай наших! Покажись перед деревенщиной в «сеате» – так только ухмыляются, а вот перед «мерседесом» пасуют. Я этих людей вдоль и поперек знаю, как самого себя, – И он мягко взял Херонимо под руку: – Ну что, едем?
– Как скажешь. Я в твоем распоряжении.
Анхель и Фибула насмешливо созерцали, как одетый в форму шофер придерживал дверцу. Едва машина тронулась, представитель министерства извинился.
– Прости, что опоздал, – сказал он. – Хуанма этим своим знаменитым отчетом задержал меня дольше, чем я предполагал.
Херонимо хотел что-то ответить, но представитель министерства ему помешал:
– Не беспокойся, – и объяснил: – «Детектор» заверил, что в Гамонесе царит мир и порядок. Как только вы уехали, все успокоилось, тишь да гладь да божья благодать, – И уже другим тоном: – Во всяком случае, мы не очень опаздываем. У тебя точные часы?
Херонимо попытался было посмотреть, который час, при слабом свете зажигалки, но представитель министерства, заметив это, воскликнул: – Прости, милый! – поднял руку, нашел кнопку над головой и включил верхний свет.
– Пять минут девятого, – сказал Херонимо,
– Ничего, подходяще, – он погасил свет. – Будем там раньше половины. – Он кивнул на затылок шофера: – Давид чудесно водит машину. Гонит, конечно, если дорога позволяет, но здесь, внутри, ничего не чувствуется. В этих больших машинах едешь, точно в кресле дома сидишь.