Клад
Шрифт:
— Только три осталося, — сокрушался дед. — Последние.
— Что ж ты так?
— Да снарядов этих навалом было, шесть ящиков. Так ведь я каждый год девятого мая салют Победы устраивал — весь, почитай, боекомплект ухайдакал, да оно ничего — три снаряда хватит. В вилку двумя возьмем, а третьим как ахнем — и прихлопнем. Во так вот! Давай цепляй. А я пока обмундируюсь. — И дед исчез в доме.
Мы весело вытащили пушку на дорогу и прицепили к телеге. Дед тут же выкатился на улицу — и мы его еле узнали. На нем была выгоревшая
— Давай-ка фуражку свою. Чтоб я целиком при форме в бой пошел.
— Ага! — не согласился дядя Коля. — Я командир!
— Без фуражки не поеду, — заявил дед. — И пушку не дам. Во так вот! — Он надел фуражку лихо, набекрень, но она тут же свалилась ему на нос — велика была. Дед задрал голову и завертел ею во все стороны.
— Я буду стрелять? — воспользовался ситуацией Алешка. — Ты в фуражке запутаешься!
— Мальца не берем! — быстро сказал дед, почуя конкурента. — Мешаться будет. Хихикать.
— Щас! — спокойно отозвался Алешка. — Не взяли! Как же!
— Да он шустрый, — заступился дядя Коля.
— Тогда берем, — также быстро согласился дед. — На связи будет.
Он притащил из сарая лопату, косу, бросил их в телегу. Туда же свалил каску и снаряды, плюхнулся на них и скомандовал:
— Трогай!
И мы тоже уселись в телегу и покатили по деревне. А за нами, подпрыгивая на ухабах, среди бела дня катилась пушка. И никого это почему-то не удивляло. Только женщины перекликались со своих огородов:
— Глянь-ка, Пиля опять воевать намылился!
— Вот борзой-то! Евменовна узнает — задаст старому!
— Гляди, гляди! Сама бежит!
Откуда-то из проулка выскочила дедова бабка и бросилась за нами, размахивая коромыслом. Дед скинул фуражку, съежился и пригнул голову. Если бы дядя Коля не стегнул лошадь, у нас точно уже были бы потери личного состава.
Бабка поняла, что нас не догонит, остановилась и стала ругаться вслед. Дед тоже понял, что мы оторвались от погони, снова напялил фуражку, показал бабке кукиш, фыркнул и отвернулся. Во так вот!
Не доезжая немного до усадьбы, мы свернули с дороги в нечастый кустарник, отцепили пушку и сгрузили свое военное имущество — лопаты, косу, топор. Осмотрелись.
Сзади нас начиналась рощица, которая потом переходила в усадебный парк. Впереди лежала и хорошо просматривалась дорога. Дед Пиндя, приложив руку ко лбу, чтобы не мешало солнце и не сползала на глаза фуражка, вглядывался в панораму предстоящего сражения.
— Встречать будем? — деловито спросил он дядю Колю. — Или вслед дадим?
— Встречный бой нам ни к чему. Они обратно поедут встрепанные, деморализованные, так
— Тогда так, — засуетился дед. — Назначаю сектор обстрела. Справа — отдельно стоящее у обочины дерево. Слева — отдельно стоящий стог. — Дед прищурился. — Вот здеся будем позицию оборудовать. Укрытие рыть для орудия и боевого расчета. Мужики — за полати, грунт не разбрасывать: на бруствер ложить. Малец, отводи транспорт в тыл. Отставить — каску надень, не в лапту играть. Старшой, бери топор, весь кустарник в секторе обстрела убрать, траву выкосить. Ветки окладай туточки — масхировать позицию будем. Во так вот!
— Раскомандовался, — проворчал Лешка, беря лошадь под уздцы. Но каску надел с удовольствием. И повел лошадь в рощу. Издалека казалось, что шагает по полю маленький гриб с большой шляпкой на тонких ножках.
Когда я разделался с кустарником, пушка уже пряталась в укрытии как длинноносая пташка в гнездышке, один ствол настороженно торчал оттуда. Но дед и его завалил срубленными ветками, не поленился сбегать на дорогу и проверить маскировку. Вернулся довольный и стал дяде Коле какие-то намеки делать. Дядя Коля посмотрел на часы и согласно кивнул:
— Молодцы, ребята. Споро управились. Теперь перед боем и закусить не грех.
Мы расселись около пушки. Дед и дядя Коля быстро «накрыли стол» — расстелили чистую тряпочку на земле, разложили на ней всякие закуски, нарезали хлеб.
— А горючка иде? — спохватился дед и начал шарить в траве, отыскал свою бутылку и налил взрослым по полстаканчика.
Я-то думал, в той бутылке — горючая противотанковая смесь, а оказывается, обыкновенный самогон. Бойцы понемножку выпили, для куража, как пояснил дед Пиндя.
— И хватит, — с сожалением сказал дед, затыкая бутылку. — Не то спьяну еще деревню разнесем. А вот ужо после боя… Во так вот!
Со стороны на нас поглядеть — хорошее кино, веселое. Дядя Коля с ружьем и в патронташе, дед в фуражке и валенках, Лешка — под каской, мы с отцом да пушка в придачу. И Ингар на стреме…
Мы поели, подремали на солнышке. Время тянулось медленно. Ждать становилось все труднее. Все незаметно нервничали.
— Тихо! — вдруг сказал дядя Коля и лег животом на бруствер, осторожно высунул голову. — Всем лежать, не высовываться.
Дед подполз к нему на пузе и тоже осторожно выглянул из-за гребня бруствера.
— Едут, — проговорил дядя Коля, — пылят. — Дед сполз вниз, приник глазом к прицелу и стал вращать маховички наводки. Ствол ожил, медленно пошел вправо, потом чуть вниз и остановился.
— Во так вот, — прошептал дед.
Мы тоже подползли к брустверу и выглянули. Ингар лег рядом с Лешкой, смотрел на дорогу, насторожив уши, и поскуливал от нетерпения.
По дороге, в сторону усадьбы, бежал наш знакомый «жигуленок». В нем сидели трое.