Кладбищенский фантом
Шрифт:
— Ну, Князь он, потому что прадедушка у него был из настоящего княжеского рода. Еще при царе. А Серебряный — просто за цвет волос. Они были у него совсем седые. Но главное, покойник весь наш район контролировал. Видно, считал, что это его княжество.
За разговором мы обошли дом. Роскошного катафалка фирмы «Роллс-Ройс» уже не было. Часть машин как раз отъезжала, а часть еще оставалась на месте. Вереница людей в черном медленно брела с кладбища.
— Слушай, — загорелась Жанна. — А пошли посмотрим, где Князь Серебряный похоронен.
У меня по спине
— А нас туда пустят? — только и спросил я.
— Не пустят, вернемся, — пожала плечами она. — Все равно ведь гуляем.
И она двинулась навстречу черной процессии. Впрочем, процессией это было назвать уже трудно. Люди шли, разбившись на группки, и оживленно беседовали.
— Видал? — ткнула меня пальцем в бок Жанна. — По-моему, они радуются.
— Чему тут можно радоваться? — не понимал я.
— Естественно, тому, что похоронили не их, — сказала Жанна.
Я ничего не ответил. Лишь глянул в сторону кладбища. Мне по-прежнему не хотелось туда идти. Я с надеждою покосился на Жанну. Может, ей тоже расхотелось? Как бы не так. Она бодро и целеустремленно шагала вперед, а мне вдруг стало не по себе.
— Слушай, — начал я. — А почему оркестр на его могиле российский гимн исполнял?
— Последняя воля покойного, — пояснила девочка. — Гимн и салют из пистолетов.
— А говоришь, его убили, — напомнил я.
— Ну и что? — посмотрела на меня Жанна.
— Не врубаешься? Если человека убили, когда же он мог оставить свою последнюю волю?
— Откуда я знаю, — ответила Жанна. — Может, Князь Серебряный не сразу помер. Или заранее составил завещание. Работа-то у авторитетов опасная.
К металлической ограде кладбища был прикреплен проволокой фанерный щит с надписью: «Памятник архитектуры XVIII века. Охраняется государством».
— Разве кладбище может считаться памятником архитектуры? — повернулся я к Жанне.
— Не может, Федя, не может, — ответила она. — Эта надпись относится к церкви. Ее сейчас восстанавливают.
Девочка указала на возвышавшуюся за кладбищем колокольню. Ее окружали строительные леса. Мы прошли в распахнутые ворота. Территория старого кладбища густо поросла кустарником и деревьями. Листва уже пожелтела, но еще не осыпалась и, когда налетал ветерок, сухо шуршала. Казалось, души умерших тихонько перешептываются о чем-то своем.
Я укладкою покосился на Жанну. Неужели ей нравится тут? Лицо ее не выражало ничего особенного. Пирс тоже радостно натягивал поводок и рвался вперед. Новое место прогулки ему явно пришлось по душе. Думаю, он просто не понимал, где находится.
— Слушай, а ты хоть раз сюда ходила? — поинтересовался я.
— Нет. Раньше как-то не получалось.
По ее тону я, кажется, понял, в чем дело. Ей давно хотелось пойти, но было не с кем. А одна она не отваживалась. На мой взгляд, хуже варианта не придумаешь. До сих пор я надеялся, что мы быстренько поглядим на могилу Князя Серебряного, а потом уйдем, по теперь мне стало ясно: Жанну отсюда
Дорожки между старыми могилами с покосившимися оградами были густо усыпаны листвой. Многие памятники тоже покосились, а за иными оградами вообще не было ничего, кроме пожухших сорняков. Видно, у этих несчастных покойников не осталось в живых никого из родни. Или они умерли так давно, что потомки даже не подозревали о существовании их могил. Это настроило меня на совсем мрачный лад, и я подумал: «Вот так, живешь, живешь, а потом умрешь, и о тебе все забудут. Как будто тебя вообще никогда тут и не было».
— Ты, Федя, чего умолк? — отвлекла меня от философских раздумий Жанна. — Куда пойдем?
— Мне-то откуда знать, — откликнулся я. — Твоя идея. Я думал, тебе во дворе сказали, где могила Князя Серебряного.
— Не могила, а склеп, — уточнила Жанна.
— Тогда пошли искать склеп. Наверняка возле него кто-то остался.
— А по-моему, они уже все уехали
— С чего ты решила? — не понял я.
— Потому что нам давно уже никто не попадался навстречу.
Я начал оглядываться. И впрямь никого. Полное впечатление, что мы тут одни.
— А ты не заметила, откуда процессия возвращалась? — спросил я.
— Кажется, вот оттуда, — махнула рукой в сторону Жанна.
Пирс, похоже, разделял мнение хозяйки, ибо немедленно потянул в сторону, куда она указывала. Может, ему было виднее, во всяком случае, несколько минут спустя, мы подошли к высокому куполообразному склепу из некогда белого, но теперь пожелтевшего камня. Монументальное это сооружение увенчивал каменный крест. Вид у склепа был крайне запущенный, неухоженный. Похоже, при жизни Князь Серебряный не сильно заботился о последнем, так сказать, пристанище своих предков. А, может, только недавно его обнаружил и еще не успел позаботиться.
Однако, невзирая на неприглядный вид склепа, мы мигом поняли, что пришли туда, куда надо. Ибо слева и справа от железной двери, ведущей внутрь, стояли многочисленные венки. Мы посмотрели на ленты и немедленно убедились, что Князь Серебряный был личностью масштабной. Венки от префектуры, двух известных певцов, трех крупных банков, благотворительного фонда «Раритет» и даже от одной воинской части.
Знакомство с погребальными лентами имело и некоторое познавательное значение: мы с Жанной выяснили, что Князя Серебряного на самом деле звали Ильей Сергеевичем Голлановым.
— Выходит, он князь Голланов? — шепотом спросил я свою спутницу.
— Кто его знает, — пожала плечами она. — Может, и так. А может, он князь не по отцовской линии, а по материнской. Тогда у тех, кто тут, — простерла она руку к склепу, — совсем другая фамилия.
— А тут разве нигде не написано? — начал я оглядывать монументальное сооружение.
— Вроде нигде, — откликнулась Жанна. — И вообще, какая разница? Князя Серебряного-то уже нет.
— Князь, князь… Какой он князь?! — вдруг послышался у меня за спиной дребезжащий старческий голос.