Кладоискатель

Вычуб Валерий

Долго прощались с гостеприимными хозяевами. Мзду за ночлег мельник принял с благодарностью, Анюта попытку сунуть ей полтинник в кармашек отвергла с негодованием.

– Это ты меня так ценишь, в полтинник?! Иди Танькам своим и Наташкам полтинники суй. Они и за пятак тебе всё обделают.

Если бы не свидетели, быть моей морде битой. Мы поспешно собрались и отправились домой. Обратный путь всегда труднее, ноги вспоминают полученные в пути ушибы и ссадины. Кочки попадаются под ноги, деревья вырастают там, где вчера их и не было. Так и тянет заблудиться и кружить на месте, аукая друг друга. Егерь твердо вел нашу подусталую

команду, барон вообще расклеился и ныл, проклиная комаров, русскую природу и сельские напитки. Оказалось, он у мельника еще и самогон местный попробовал. Напиток богов.

Я шел и лицо Анюты глядело на меня сквозь ветви деревьев. Ночная птица приговаривала: своим девкам полтинники суй. Филин где-то в чаще леса проснулся и хохотал: Огулял девку! Быть тебе барин в беде!

Как хорошо дома. Давно ли обрел чужой и уже привычный мне дом. Здесь все не такое, как в нашем суетном мире. Важно бьют часы в гостиной. Сообщают, что барину пора обедать. Меня одевают, боже мой, со времен незапамятного детства этот процесс целиком и полностью был моим личным делом. А здесь… Пару раз хотел отмахнуться и сам все сделать. Но, во-первых, всерьез обидел лакея Антона Фомича. Во-вторых, и это самое важное, непростое дело, одеваться во времена Александра Сергеевича Пушкина. Есть отдельные, еще не до конца мною изученные нюансы.

За обедом гости мои выглядели примерно одинаково. Князь сражается с остатками наших вин, геройски надо сказать сражается. Барон, горе-охотник еще не отошел от охотничьих подвигов. Вяло жует баранью отбивную и смотрит куда-то вдаль. Если он видит там родную столицу и батюшку барона, ожидающего заблудшее чадо, дай ему бог. Вдруг надумает уехать и князиньку с собою увезет. Надоели мне гости хуже горькой редьки. Еще немного поживут, опять вызову на дуэль не этого, так другого.

И всё у меня из головы моя вчерашняя любовь не уходит. То ли морок она на меня навела, надо сказать отличный получился морок, качественный такой. Но как могла девка начала 19 века знать о Великой войне и о всех её особенностях? Нет, не получается. Значит, и вправду мы побывали с ней в одна тысяча девятьсот сорок первом проклятом. И провели, надо сказать, неплохой денек. Я прыгаю по времени то туда, то сюда. Допрыгаюсь, попаду в совсем плохое и место и время.

– Что же ты мороженое не кушаешь, Боренька? Специально для тебя повар старался, готовил.

Мороженое в начале 19 века редкая гадость. Не научились еще местные повара его готовить. Но не все удовольствия сразу.

Летние досуги в барском имении однообразно приятны. Купальня на реке обустроена с неплохими удобствами. Водичка, правда, могла бы быть потеплее. Наш север даже в июле север. Комар лезет на тело после купания самый оголтелый. Вкусно ему барское тело попробовать. Не иначе в предшествующей жизни был сей комар крепостным крестьянином и теперь мстит своему барину за прошлые обиды. Князь Романов и барон Штерн купаться сегодня отказались. Опять намылились с девками пойти в поход за малиной. Ох, будут у меня в селе ближе к весне незапланированные беременности. Придется бабушке разоряться, справляя приданое обрюхаченным дурехам.

Я решил еще раз нырнуть, попробую достать руками дна. Тут не очень глубоко. Нырнул. Кто-то схватил меня за ноги и потянул ко дну. Черт, я тону! Тону не в море океане, в обычной русской речушке. Я барахтался, лягался. Кого-то сумел ударить, скользкого

и несимпатичного. И когда уже воздуха не осталось, и я решил подумать о душе, меня отпустили. Держась за доски помоста, я пыхтел и отплевывался. Никто не видел моих героических мучений. Утоп бы барин, никто бы и не шевельнулся. Вода тихая, в воде мелькнуло что-то зеленое, мелькнуло и исчезло. И пузырь вздулся на воде, здоровенный пузырь. Как от утопшей подводной лодки.

Смешком долетело с налетевшим ветерком:

– Пуганул тебя батя? Не будешь девок брюхатить.

И тишина.

– Хорошо купался Боренька? Водичка сегодня теплая.

А друзья твои пошли сегодня малинки поесть да и попали. Их самих едва не того, не съели.

– Девки что ли, бабушка?

– Тьфу на тебя. Какое девки. Медведь на них вышел. Они в такое время на малиннике кормятся, а тут народ его, медведя, малину собирает и ест. Как вышел, рявкнул страшно так.

– И как охотники наши?

Оказалось, охотники вели себя по-разному. Князь удивил, геройски заслонив собой девушку Машу. Кричал на медведя, отмахивался корзинкой. Жив. Медведь порвал у него штаны и оцарапал руку. Сейчас лежит у себя, лечится последней бабушкиной бутылкой малаги. Девушку Машу бабушка допустила к герою. У них сейчас там идиллия. Князь намекнул, что хочет выкупить бедняжку и увезти с собой в Петербург.

Барон Штерн попали в соблазнительную ситуацию. О бароне Штерне не хотелось говорить плохо. Но факт есть факт. Барон Штерн обделался и задал стрекоча. Застрял в кустах, крича на весь лес: Караул!!! Инцидент следовало замять. С девками бабушка уже поговорила. Князь, как благородный человек, клялся и божился. Князь это слабое звено. Я обещал, что ничего не слышал, и никто мне ничего не говорил. Чувствую, что барон скоро нас покинет. А за девушку Машу я бы сам выкуп заплатил. Только бы уехала. Вместе с князем уехала.

После купания хотелось думать о многом. О девушке Анюте думать не хотелось. Если бы я её того-этого. Но ведь все по взаимному согласию! И кто она, наконец, такая, девушка Анюта?! Подозрения у меня возникали самые невозможные. Нечистая сила? Да, её нет, нечистой силы. Но и путешествий во времени нет и быть не может. И тем не менее…

Глава 5

Тем не менее, утро и пора вставать. Как хорошо дома. Вакцина от гриппа еще не изобретена, но самого гриппа тоже пока нет. Многое отсутствует, ночной горшок выносит лакей Антон. Огорчает отсутствие свежих газет. Их привозят из города с большим опозданием. Граф Паскевич взял Карс, в Португалии какой-то тип захватил власть и будет теперь править.

Гуляю по дому и посматриваю, что бы можно такое переправить в будущее. Чтобы и бабушку не обидеть, и себя любимого. Чудеса не вечны, вечна только проза жизни. Вернусь в свой прозаический двадцать первый век, буду прозябать в своей однокомнатной со всеми удобствами. Как пригодятся мне в моем ужасном далека антикварные монетки царской России. К моему уникальному полуполтинничку добавились 2 копейки 1823 года и гривенник 1820 года. Не бог весть, какие редкости. Чернильница аж восемнадцатого века, бабушка за что-то на неё прогневалась и велела отнести на помойку. Спас и решил сохранить. Найти время и сделать первую закладку на будущее пока все не соберусь. А надо бы.