Клан быка
Шрифт:
– У меня тоже дело есть! – сказал Леха. Попытался обойти сатира, но тот шагнул в сторону, опять загородив дорогу.
– Ты на меня не фыркай, не фыркай, салага рогатая, – почти ласково посоветовал он. – Ну, какое у тебя дело? К девке этой пернатой потащишься, глазки строить? Или опять к нефтяникам, по-быстрому кровушки напиться, чтобы потом в город и всю ночь там фигней страдать?
Леха сообразил, что замер с отвалившейся челюстью, – холодный ветерок вырвал последние крохи влаги из и без того начинающего сохнуть горла. Закрыл пасть.
Ни
Ну, про нефтяников – ладно, мог и догадаться… Ну, про Алису. Это тоже туда-сюда. Если на самый верх скальной стены забраться, оттуда, может, много чего видно… Но про город?!
– А может, вы с этой гарпией задумали на ее дружков выйти?
Леха только хлопал глазами. Сатир ухмыльнулся:
– Бесполезно. Шансы ниже нуля, рогатый… – Он посерьезнел. – Слышишь, нет? Я не шучу. Шансы как в морозильнике.
– Почему?
– Потому! Думаешь, ты тут один такой твердолобый, а она одна такая умная? Многие пытались на своих дружков выходить. Только сейчас этот фокус уже ни у кого не проходит.
Не проходит? Ни у кого?…
…Заклепанная куртка, черные космы до пояса, ведьмовское личико…
Леха хмыкнул. Угу, рассказывай!
– Ты чего? – нахмурился сатир.
Леха пытался удержать улыбку, но облегчение было слишком сильно: да ничего он не знает! Ни про город, ни про дружков. Просто блефует. На нервах играет, козел однорогий! Скучно ему, вот что. Вот и все его дело…
– Кончай пугать, – сказал Леха, – Вечером поболтаем, а сейчас, извини, некогда…
Леха протиснулся мимо него и пошел к расщелине.
– Да подожди, рогатый! Ты не понял! Я же тебе… Да стой! Серьезное дело есть!
Но Леха и сам уже остановился.
Каменная стена призрачно светилась в лунном свете, разбитая на две части темной полосой расщелины. И из этой темноты…
Едва слышный шелест осыпающихся камешков.
Стал громче, оброс дробным эхом. И уже громкий топот ног, скрежет чего-то металлического о стены. Стук камней, отлетающий из-под башмаков…
Кто-то нагло пер через расщелину. Даже не думая идти тихо, ни капельки не скрываясь. Ничего не боясь, несмотря на ночь. Ну-ну…
И сатир еще уверен, что новички сюда не добираются, только опытные игроки? Теплый завтрак в постель, вот вы кто! Кровь парная, диетическая… Леха поморщился – но тут уж никуда не деться. Хочешь не хочешь, а придется их бить. В горле уже першит, скоро придет и настоящая жажда.
Чертова игра! Надо выбираться из всего этого, и побыстрее. А то так и тронуться можно…
Из расщелины грохотало, как из туннеля подземки. Оттуда вырвался яркий луч фонаря, запрыгал по валунам у входа, выхватывая из темноты углы и трещины, и погас. Снова остался лишь серебристый лунный свет. А грохот уже у самого выхода…
Леха подобрался, готовясь к атаке…
И замер. Не потому, что решил ударить позже. Просто на миг забыл, что собирался бить.
Из прохода, обламывая каменную крошку широченными
Леха моргнул. Господи, это что?… Уже тронулся?…
Или виной всему обманчивый лунный свет? И все это лишь дурное наваждение?…
Нет, не наваждение. Никаких сомнений – они. Пупсик и Крысенок. Только в руках вместо неуклюжих миниганов – модерновые «бизоны». Короткие стволы, модерновая компоновка, шнековые магазины огромные, больше подствольников – зато по шесть десятков патронов.
– Ну ты глянь, вот оно! Ждет! – заржал Пупсик. Вместе с оружием он сменил и голос. Писклявый детский – на прокуренный сорокалетний басок, который…
Голос рикошетом ворвался в память, вышибая наружу кусочки прошлого.
…Ослепительная голливудская улыбка – посреди мрачной испитой морды с тяжелыми мешками под глазами… широкое и толстое золотое кольцо на коротеньком пальце, на всю фалангу, как кусок стальной рыцарской перчатки… дорогой костюм, сочащийся грязной водой, радужной от бензиновых пятен, – и бешеные серые глаза…
Леху передернуло от ненависти. Это он! Тот, из-за кого все это…
– Козел еще какой-то, – недовольно заметил Крысенок. Тоже отнюдь не детским голоском.
Сатир метнулся за валун.
Леха лишь проводил его взглядом. Это только родственник горного козла может вот так вот шустро по этим предательски шатающимся камням и разъезжающейся щебенке… Только он. Попытаешься так же метнуться следом – и десять раз навернешься, прежде чем до первого валуна добежишь.
Убегать бесполезно, не получится. Только беззащитный круп под стволы подставлять.
– Забей на козла, – сказал Пупсик, не спуская глаз с Лехи. – Вот эта зараза оборзевшая. Еще и не боится, гад!
Сатир выпрыгнул из-за валуна и зигзагом помчался прочь в темноту.
Крысенок проводил его ленивым взглядом.
– Как скажешь, шеф…
Шеф… Ну да, конечно. Это далеко не Пупсик, это уже матерый Пупс, привыкший, чтобы все вокруг считали его за пуп земли. И в напарниках у него уже не крысята, а матерые крысы…
– Что? Забыл уже, да? – Пупс медленно пошел на Леху. – Повырубался и слинял, да? Вот такой вот фигней отделаться хотел? – обвел он рукой все вокруг.
– Думаешь, если от нормальной зоны откосил, так не найдем тебя? Прид-дурок…
– Ребята говорят, его тут должно по полной программе колбасить, – подал голос Крыс – Ну, в смысле, когда его тут месят… Так, может, помедленнее его кончать? Чтобы, типа, все осознал… А, шеф?
– Поучи отца на баб лазить, – предложил ему Пупс, не сводя глаз с Лехи. – Конечно, медленно! Только по копытам пали.
Леха шоркнул задними ногами, сдвигая слой предательской щебенки, отыскивая опору понадежнее. Главное, первая пара шагов… Дальше у основания скалы камни покрупнее. С плоскими вершинами, по ним уже можно бежать. Главное, первые два шага…