Клан быка
Шрифт:
Очередной апокалипсис, конечно. Сначала ядерный, а потом еще и вышедшие из-под контроля ублюдки генной инженерии. Когда-то рядом был полигон военных, где генные инженеры разводили уродцев для нужд обороны. Когда всему миру наступил ядерный кирдык, этим лабораториям тоже кое-что перепало, вот уцелевшие образцы и выбрались на свободу.
Поэтому вместо козлов здесь – сатиры, а у Лехи па лбу и боках броневые наросты. Ну и флора…
Сатир спрыгнул с валуна и шагнул к одуванчику – большому и странному, Уже отцвел, от цветка осталась только серединка. Длиннющий и толстый стебель какого-то сероватого оттенка с металлическим отливом. Если
Сатир крутанулся и с разворота лягнул стебель. Обычный одуванчик от такого пипка оторвался бы и улетел далеко прочь, разбрасывая зеленые капли сока. Но этот не сломался. Даже не погнулся. Вообще не пострадал!
Звонко клацнуло, в воздухе повис затихающий металлический звон. Толстый стебель закачался туда-сюда, быстро-быстро, размазавшись в прозрачный треугольник.
Сатир упер ручки в бока и с гордостью уставился на Леху:
– Ну как? Забавно, конечно… Только к черту это все!
– Я не нанимался изображать мутанта, – сказал Леха.
– Ха! Тебя никто и не нанимал, – хмыкнул сатир. Пожал плечами: – Надо было внимательнее читать, что подписываешь, рогатый.
Развернулся и взгромоздился обратно на алтарь. Леха вздохнул. Внимательнее читать… Да там была чертова прорва всяких ссылок-отсылок к разным приложениям-дополнениям! Да и какая разница, что там было написано? Все-таки есть разница! Одно дело – психологические исследования и совсем другое – трепанация черепа, а потом работа на чужого дядюшку, который решил заколотить денег на сетевых играх!
– Я подписывался под участием в психологическом исследовании.
– Так это оно и есть! – радостно осклабился сатир, разведя ручки, словно хотел обнять сразу весь мир вокруг. – Психологический эксперимент. Как ты будешь вести себя в критической ситуации. Ну а то, что это сопряжено с подключением к игре в сети и кто-то наварит на этом денег… Тебя в детстве не учили, что это нехорошо – считать деньги в чужом кармане? Не твое дело. За себя отвечай. Ты свою подпись поставил? Поставил. Вот теперь и будешь бегать тут и изображать монстра, парнокопытное. Пока в обучалке, а потом…
– Не буду.
– Будешь, рогатый, будешь, – почти ласково сказал сатир. – В конце концов, это же справедливо, разве нет?
– Справедливо?… – нахмурился Леха. – Что?
– Все! – рявкнул сатир.
В один миг он стал мрачный, как лик пророка, Поднял ручонку и нацелил на Леху обличающий перст.
– Все справедливо! Или ты хотел легко отделаться? Чтобы, как раньше, на пять лет в санаторий за счет честных налогоплательщиков? Чтобы ты их, значит, сначала грабил, насиловал, убивал, а потом, когда тебя поймали, они же еще и оплачивали тебе проживание где-нибудь в лесах Карелии, на свежем воздухе и экологически чистом питании, а ты там получал заочное второе высшее и в промежутках, когда надоест, мастерил скворечники или там халатики шил с гимнастерками?! Так, что ли?! Нет, братишка! Не выйдет. Теперь ты, моральный урод, сполна получишь за все! Это раньше ты еще мог прятаться под человеческой личиной и сочинять прошения о помиловании. Раньше! Но все, кончилось. Теперь твое истинное мурло у всех на виду, урод рода человеческого! Ты сам выбрал свой путь и свою участь, чудовище! И отныне будешь делать то, что, как выяснилось, умеешь лучше всего, – хитрить, драться и убивать. Понял, изверг-убивец? Чтобы око за око и зуб за зуб, все такое… Читал?
– Меня… – Леха кусал губы,
– Ну да, ну да, – с готовностью закивал сатир. – Здесь все невинно осужденные. Некоторых, не поверишь, уже разу по пятому злокозненно осуждают. Бывает…
Сатир визгливо захихикал. Быстрые трусливенькие смешки были еще противнее, чем его вонючая, свалявшаяся от грязи бородка.
Леха скрипнул зубами, но ничего не сказал.
– Так что привыкай, рогатый, – сказал сатир, беззаботно мотая копытами. – Око за око и зуб за зуб. Ну и, сам понимаешь, с процентами – все как положено. Будешь работать частью антуража. А я тебя потихоньку в курс дела вводить буду, чтобы…
– Не буду!
– Вот ведь упертый, а?
Сатир снова захихикал, но смотрел уже не на Леху, а куда-то дальше. За плечо.
Леха обернулся.
Позади, сквозь гранитные блоки, совершенно другой вид. Ни скал, ни моря. Плавный спуск в лощину изумрудную от сочной травы. Плотная, невысокая – почти идеальный газон, травинка к травинке.
И форма у лощины такая же идеальная. Края поднимаются все выше и резче, под конец совершенно отвесно. Ограждая лощину, словно бока огромной салатницы.
Только в центре не ровно. Там крутой холм, метров сорока в высоту.
Но сатир смотрел, кажется, не на холм…
Между спуском из святилища и холмом повис шар плотного тумана. Внутри прыгают желтые всполохи.
– Карта загружается, – объявил сатир.
Всполохи стали чаще, ярче… и пропали. Туман развалился, истаивая. Внутри оказался здоровенный детина в камуфляже.
Два метра двадцать? Два метра тридцать? Огромный рост, чудовищные бицепсы – больше, чем у иных бедра, – да еще и в тяжелом боевом бронежилете. Толстые броневые пластины на груди и на животе, на бедрах. Огромные наплечники, съевшие шею, – лишь квадратный подбородок выглядывает из них, мощные скулы да щетка жестких, как проволока, волос стального цвета.
Какой-то миг он еще висел в воздухе, в метре над землей, а потом рухнул вниз. Десантные ботинки по щиколотку впечатались в мягкий чернозем. Килограмм двести сам, да еще и брони на центнер…
– А, блин! – разочарованно махнул ручкой сатир. – Я-то думал… Везет дуракам. Детский сад пожаловал. Ну, давай! Это твой сектор. Давай, не дрожи! С этим все будет как два байта переслать. Тупо, зато быстро.
Леха недоверчиво покосился на сатира. Вот эта-то вот закованная в броню туша – детский сад?…
Но сатир уже соскочил с алтаря и подталкивал Леху к проходу между гранитными блоками.
Леха невольно уперся, но тут пространство дрогнуло и пошло волной. Два гранитных блока всколыхнулись, рванулись навстречу каменными руками…
Мир сжался, закружился – и тут же все кончилось. Только вокруг уже не гранитные блоки капища и клочки сухой травы, а ковер сочной изумрудной травы.
Выбросило в лощину. Прямо перед закованным в бронежилеты здоровяком.
Руки в камуфляже скользнули за плечо, и из-за броневых наплечников появился шестиствольный пулемет. Миниган, как их называют в американской армии. В нашей таких нет, есть только четырехствольные. Но даже четырехстволки либо станковые, либо на вертолетах или истребителях. В другой ситуации это было-бы даже не смешно – миниган вот так вот, в руках, без всякой опоры, без упора во что-то тяжелое, чтобы увести огромную отдачу… Но в руках этого здоровяка миниган казался обычным ручным оружием.