Клан Инугами

Екомидзо Сэйси

Так Киндаити стоял и ждал, пока с катера не сошел Татибана, утирая с лица пот.

— Очень противно, а?

— Что делать, это моя работа. Но, по правде говоря, глаза бы мои больше такого не видели. — Инспектор скривился, все еще утирая лоб платком.

— Это точно тело Такэ?

— В конце концов нам придется просить кого-то из членов семьи опознать его, но, к счастью, доктор Кусуда несколько раз осматривал Такэ раньше и клянется, что это он.

Кусуда — городской врач и по совместительству половину рабочего

дня исполнял должность судебно-медицинского эксперта.

— Понятно. Значит, ошибки нет. А причина смерти уже известна? На голове ведь не было никаких особых повреждений.

— Да, единственная колотая рана в спину, направленная в сердце. Врач говорит, что если Такэ застали врасплох, он, скорее всего, умер мгновенно и без звука.

— Оружие?

— Он считает, что это какая-то разновидность самурайского меча. В этом доме, кажется, их несколько штук. Сахэй какое-то время был страстным коллекционером.

— Значит, убили ударом меча, а потом отрезали голову. Что насчет усекновения головы?

— Любительская работа. Врач говорит, что убийце, очевидно, пришлось попотеть.

— Понятно. Кстати, инспектор, — с внезапным напором спросил Киндаити, — ваше впечатление об этом теле? Не заметили чего-нибудь такого, что могло бы вызвать у преступника желание спрятать его?

В ответ Татибана скривился и почесал висок:

— Нет, ничего необычного. Не могу понять, зачем ему понадобилось так утруждать себя и топить тело в озере.

— В жилетный карман, полагаю, вы заглянули. Это насчет часов, которые Тамаё, как она утверждает, передала ему.

— Разумеется, мы их искали, но часов при нем нет. Возможно, их взял убийца, а может быть, они лежат на дне озера. Как бы то ни было, не думаю, что убийца стал бы столько возиться и топить убитого только ради того, чтобы скрыть часы. Нет, этому есть одно объяснение — то, которое выдвинули вы, господин Киндаити.

Татибана все еще задумчиво потирал подбородок, когда из потоков дождя вынырнул один из детективов.

— Инспектор, прибыл господин Футзисаки с экспертизой отпечатков.

— Хорошо. — Татибана, явно волнуясь, глянул на Киндаити, тот ответил ему таким же взглядом и с трудом сглотнул. — Мы сейчас будем. Попросите членов семьи собраться в той же комнате.

— Да, инспектор.

Татибана подробно проинструктировал своих подчиненных и присоединился к Киндаити. Они снова оказались в той же комнате, где недавно встречались с семьей. Никого из членов клана там еще не было. Зато в одиночестве сидел Ояма в парадном облачении, спокойно держа в руках деревянный жреческий жезл.

Когда мужчины вошли в комнату, настоятель, щурясь, глянул на них сквозь стекла очков в проволочной оправе:

— Еще раз здравствуйте. Что, в этой комнате что-то будет?

— Да, но милости просим — останьтесь. Вы же имеете отношение к этому делу.

— Ч-то такое? Что здесь будет?

— Это связано

с отпечатком руки, тем самым, который мы получили у вас. Мы сравниваем его с другим, который сделал Киё, и сейчас будут объявлены результаты.

— Понимаю. — Настоятель немного поерзал на месте и неловко кашлянул.

Вот тут Киндаити и спросил, остро взглянув на Ояму:

— Кстати, я хотел вас кое о чем спросить. Это была ваша идея, господин Ояма, сравнить отпечатки рук?

Настоятель испуганно покосился на Киндаити. Но сразу же отвел глаза и, вынув платок из-за пазухи кимоно, торопливо утер пот со лба. Киндаити не сводил с него глаз.

— Так я и думал, — сказал он. — Значит, это вам кто-то подсказал. Мне с самого начала показалось странным, чтобы такой человек, как вы, человек, которого, кажется, совсем не интересуют расследования преступлений, детективные романы и все такое прочее, вдруг подумал о такой специфической вещи, как отпечатки пальцев. Кто вас надоумил?

— Именно так — надоумил, потому что никак нельзя сказать, чтобы кто-то на меня давил. Просто третьего дня в святилище явился посетитель и попросил показать ему молебный отпечаток руки господина Киё. Сам я давным-давно забыл, что такой свиток существует, а тут мне напомнили. У меня не было оснований отказывать, поэтому я принес свиток, человек некоторое время молча его рассматривал, потом поблагодарил меня и ушел. Вот и все. Хотя на самом деле мне это показалось странным — я ведь был в курсе происходящего. И никак не мог избавиться от вопроса, зачем кому-то понадобилось рассматривать отпечаток руки господина Киё? Как вдруг мне в голову пришли слова «отпечатки пальцев». Поэтому вчера я рассказал господину Такэ и господину Томо о свитке.

Киндаити и Татибана переглянулись.

— Понятно. Значит, этот человек пришел посмотреть на свиток, чтобы навести вас на мысль. Кто же это был, господин Ояма?

Настоятель помолчал в нерешительности, но потом твердо произнес:

— Это была Тамаё. Как вы знаете, она родилась и выросла в святилище Насу, так что частенько навещает нас.

Услышав это имя, Киндаити с Татибана обменялись еще более многозначительными взглядами. Опять Тамаё! Нет, не просто опять — все в этом деле связано с Тамаё! Какие помыслы скрываются за ее чарующим личиком?

И снова та же комната, и снова Тамаё сидит, все такая же бесстрастная, загадочная, подобная сфинксу. Другие члены клана Инугами, расположившись перед Киё в маске и Мацуко, заметно волнуются, она одна остается чопорно-изящной и возвышенно-спокойной. Это ее спокойствие казалось Киндаити мерзким, ее бесстрастность — отвратительной, и больше того, ее необычайная красота — ужасающей.

В комнате воцарилась тишина и напряженность ожидания; даже судебный эксперт Футзисаки как будто нервничал и неловко покашливал.