Клан Мамонта
Шрифт:
Тут Семен постарался предельно расширить смысл местоимений: то есть речь идет о будущем не вот этого конкретного волка, а как бы сводного его продолжения в потомках. Это было нетрудно, поскольку «языковой барьер» отсутствовал. Сложнее оказалось другое – такого в общении с животными Семен еще не пробовал. Он мысленно запел песню В. Высоцкого «Охота на волков» и начал «транслировать» (или телепатировать?) собеседнику соответствующие образы:
…Кричат загонщики ИВ такой охоте он сам никогда не участвовал, так что пришлось напрягать фантазию. Зато потом он перешел ко «второй серии», которую автор назвал «Конец охоты на волков». Вот тут Семен дал себе волю – он никогда не стрелял в животных с воздуха, но представить себя и стрелком в бортовой двери вертолета, и волком, превратившимся в «живую мишень», мог запросто. Причем со звуком, цветом и запахом. А уж эмоции, которые должен испытывать зверь, когда на него сверху опускается ревущее, невозможное в природе чудовище…
Наверное, Семен перестарался, воображая вертолет и действия жертвы, оказавшейся в ситуации, не предусмотренной никакими инстинктами и рефлексами. «Конечно, победное шествие цивилизации по родной планете не было мгновенным. Многие животные успели понять, что человек – это опасность абсолютная, причем на любом расстоянии. Или, может быть, выживать и давать потомство у нас стали преимущественно те, кто научился бояться двуногих. У этих зверей такого опыта нет – на них и их предков никто никогда специально не охотился. И вдруг – такое!»
Вожак присел на лапах и, казалось, вот-вот пустит мочу от страха. Семен снял эмоционально-мысленный пресс, вытер со лба пот и усмехнулся:
– «Страшно? А ведь так будет. Правда, не скоро (ты не доживешь)».
– «Кто они (в смысле – враги)?» «Хороший вопрос, – озадачился Семен. – Как персонифицировать зло, придав ему форму, цвет и запах? Хорошо и просто иметь конкретного врага-злодея, а так…Интересно, он поймет абстракцию?»
– «Их нет, они не нужны тебе. Они не сражаются сами. Они делают глубокий снег зимой и большую воду весной. Из-за них гибнут мамонты, бизоны и олени. Двуногие тоже гибнут – сами или сражаясь друг с другом. Этим силам я должен помешать. Если ты против меня, то твоих потомков будут убивать с ревущих птиц».
– «Кто они?» – повторил вопрос волк.
«Нет, таких абстракций он не берет, – признал Семен. – Что же ему дать? Дьявола с… запахом серы? Точнее, черта – он представим по фольклору и художественной литературе… А что, это мысль, только нужно сделать так, чтоб он был похож и на зверя, и на человека одновременно – тяжелая задача!»
– «Хочешь увидеть (узнать) его? Смотри!» Семен окучил весь (или почти весь) негатив своей бурной жизни, слепил нечто и кинул его волку – на, подавись! Собеседник действительно чуть не подавился – именно такое движение сделало его горло.
– «Где он (или оно?)».
– «Везде! – через силу рассмеялся Семен. – Сейчас и в тебе, потому что ты помогаешь
– «Ты кто?!»
«Гм… Похоже, нужно представиться на том же трансцендентном уровне. Ну, ладно, это нетрудно, поскольку шпаргалка у меня есть – оттуда, из пещеры».
– «Человек-мамонт-тигр-волк, – передал Семен объемное ожившее изображение. – Видишь?»
– «Да. Что ты делаешь здесь?»
– «Сражаюсь за будущую жизнь моей и твоей стаи».
– «Как?»
– «Не даю умирать тем, кого ОН хочет убить. Моим (разным) – там за рекой – нужна еда. Много еды. Они голодают. Я должен взять ее на твоей земле».
Семен представил обобщенный образ стада из множества животных – добычи, – которое движется сначала по степи, а потом между берегом и изгородью, сбиваясь все плотнее и плотнее. Волки преследуют, люди встречают…
– «Твои не смогут этого сделать».
– «Возможно. Мы – сражаемся. За твоих потомков тоже. – В качестве довеска Семен "кинул" образ волка в клетке зоопарка. – Не хочу, чтобы так было».
– «Я тоже».
– «Тогда уходи. Или помогай. Это – твоя земля».
Семен получил внятный, но немного подкорректированный образ из «Охоты на волков», а потом короткий ответ:
– «Да».
Волки дотащили нарту до лагеря и ушли. Людям оставалось только ждать.
Ожидание длилось почти двое суток. Как провели это время голодные неандертальцы в снегу, интересоваться Семен не стал – он сидел на полюбившемся останце высокой террасы и смотрел вдаль. Помочь кому-то или что-то изменить он уже не мог.
Еле различимое пятно у самого горизонта сгустилось и начало медленно перемещаться в сторону реки. Семен полагал, что это олени, дикие лошади или сайгаки, однако все оказалось гораздо круче – бизоны! Спускаться вниз он начал, когда стало ясно, что большая часть стада оказалась между изгородью и берегом.
До места событий пришлось добираться пешком. Семен догадывался, что там увидит, но действительность превзошла все его ожидания. Обрыв был, конечно, не тот, с которого можно упасть и разбиться насмерть. Взрослый здоровый зверь, наверное, мог бы и спрыгнуть, не поломав ног. Только внизу животных встречало полтора десятка озверевших от голода, но все еще очень сильных мужчин с тяжелыми копьями. Вот такой – «контактный» – бой (или забой?) был именно тем, что они умели лучше всего.
Двое охотников погибли, один был ранен. Одна из женщин умерла на месте, объевшись сырого мяса. Сосчитать убитых бизонов Семен не смог – несколько десятков, не меньше. Это была не первая бойня, увиденная им в этом мире, и все-таки, и все-таки…
И все-таки он нашел в себе силы: «Это, по сути, моих рук дело. И оправдать его может только одно – для неандертальцев я окончательно стал богом и это нужно использовать в полной мере».
– Меня слушайте! – рявкнул Семен. – Слушайте и делайте то, что скажу! Раненых животных добить немедленно. Туши, пока не замерзли, ободрать и разрубить для переноски. Сухожилия вытаскивать и сохранять – я покажу, как это делается.