Клан Мамонта
Шрифт:
Согласие Семен получил и затянул вполголоса на «восточный» манер:
…Кури-ильщикам трудно без плана-а – Мелька-ают в глазах миражи-и. Иде-ет караван из Ирана-а, Везе-ет караван анаши-и…
Он закончил песню и оглянулся назад, пытаясь представить, как выглядит со стороны их собственный караван: «Что ж, на наркоторговцев будущего с их верблюдами мы не похожи. Впереди вышагивает приличных размеров мамонтиха и тянет за собой волокушу, кое-как связанную из жердей и покрышек жилищ воинов-имазров. За ней пятеро голых или полуголых (жара!) женщин, большинство из которых совсем не хилой комплекции. Сзади или рядом параллельным курсом следуют двое всадников и десяток навьюченных и пустых (на мясо!) лошадей. Поблизости от всадников
А путешествовать на мамонте в наших условиях лучше, чем на местных низкорослых лошадках. Под грузом они идут с той же скоростью, но через каждые 2-3 часа им нужно некоторое время для отдыха и кормежки. А вот Варя успевает кормиться на ходу, ее только поить нужно».
В самом начале пути у Семена возникла идея посадить своих воительниц на лошадей, тем более что им есть с кого брать пример. Только ничего из этого не получилось – по крайней мере, сразу. Дамы лошадей гладили, скармливали им травку с рук, но садиться верхом отказывались категорически – с визгом или непристойными шуточками. Семен не стал настаивать, зато остановки на отдых стал делать, исходя из интересов животных, а не людей. Он сильно подозревал, что его боевые подруги отказываются не из страха перед довольно милыми и смирными животными, а из принципа – чтобы не быть «как эта фифа». Она же хоть и блондинка, хоть и с талией, но оружия в руках не держала и, вообще, из побежденного племени!
Семен терпел это два дня, а на третий слегка увеличил темп движения, остановки же чуть-чуть сократил. Этого оказалось достаточно – последний день пути женщины проделали на спинах лошадей, сидя в том, что лишь условно можно было назвать седлами.
Для руководителя экспедиции не было тайной, что при передвижении верхом даже в настоящем седле со стременами, но без привычки и навыков, травмы неизбежны. Они, правда, не все проявляются сразу. Весь день женщины терпели и не жаловались – Тимона едет, и ей хоть бы что, а мы чем хуже?! Прерывать эту демонстрацию воли Семен не стал, хотя и подозревал, что на следующий день начинающие всадницы не только сидеть в седлах, но и ходить по земле не смогут. Наоборот, он еще немного увеличил темп движения, рассчитывая к вечеру закончить путешествие – а там пусть отлеживаются! И они добрались-таки до «форта», правда, уже в полной темноте.
Со стонами, кряхтеньем и оханьем женщины обрели твердую почву под ногами. Они кое-как помылись на берегу и поковыляли к избе. Семен без труда догадался, что разгружать волокушу, готовить еду и даже ее принимать у них «нет настроения». Пришлось напрягать Хью, заложников, да и самому потрудиться.
По окончании всех хлопот, сидя на бревне с миской мясной баланды на коленях, Семен ощутил некоторую незавершенность ситуации: «Сходили на войну, вернулись с победой и… ничего! Как-то это неправильно. Выпить, что ли? А с кем? Если только… Понятно, конечно, что пить лучше с друзьями, но Хью предлагать нельзя, а других мужиков, кроме заложника, поблизости нет».
– Слышь, Ванкул, давай вмажем!
– Что?!
– Ну, волшебного напитка выпьем. За нашу победу над вами.
– Вы нас не победили, – буркнул парень. – Только имазров, а их не жалко.
– Все еще впереди! Как говорится: разденься и жди! Впрочем, это шутка. Сейчас принесу кувшинчик!
И они выпили рябиновой самогонки. Потом еще. А затем немного добавили. В итоге они залезли на смотровую площадку избы, и теплую летнюю ночь огласил двухголосый рев:
…Ой, мороз-мороз! Не морозь меня! Не морозь меня, Моего коня!..
Ванкул старательно воспроизводил звуки чужого языка и из-за этого отставал примерно на полтакта. Впрочем, «наводить критику» все равно было некому.
Неприятности начались на другой день – прямо с
Глава 11
КААРОНГА
Перегородив частоколом самую узкую часть перешейка, Семен счел, что этого недостаточно, и решил организовать еще одну «линию обороны» – метрах в 25-30 от забора в сторону степи: «Нужно забить или вкопать в землю наклонно в шахматном порядке верхушки деревьев и тонкие стволы, а потом заострить их на концах. Все это в полосе шириной метра 2-3 и длиной метров 30-40 – от берега ручья до болота. Пространство между кольями завалить сучьями и ветками. Перебраться через такую "засеку" будет, конечно, возможно, но уж никак не верхом и не с громоздким местным оружием. Проход же оборудовать козлами с укрепленными на них кольями, которые при необходимости можно будет оттаскивать в сторону».
Перед началом военных действий эта стройка была почти закончена, и Семен по возвращении с войны рассчитывал принять готовый объект. Вернувшиеся раньше неандертальцы вполне могли все доделать без него. Тем более что теперь следовало ждать гостей со стороны степи, и дополнительная линия обороны могла оказаться весьма полезной.
Утром выяснилось, что работы по завершению засеки изрядно продвинулись, но не закончены. Тем не менее топором там работает единственный неандерталец – Седой, а возле него крутится малец, которого Семен обозвал Дынькой. А где все остальные? У них что, выходной?! Нашлись более важные дела?!
– Где ваши люди? – с похмельной злобой набросился Семен на Седого. – Они что, не вернулись?
– Те, кто ходил с тобой, вернулись. И опять ушли.
– Куда они ушли?! Офигели?!
– Уплыли вниз на двойной лодке.
Слов, чтобы отреагировать, у Семена не хватило – ни лоуринских, ни неандертальских – только русский мат. Он его и выдал – на пару минут без повторов. Но по большому счету обвинять опять, кроме себя, было некого. Поэтому бить Седого Семен не стал, а пошел искать Хью. Попутно он напрягал зрительную память, пытаясь вспомнить лица неандертальских воинов (они же все одинаковые, ч-черт!).
– Слушай, Хью… А почему ты взял именно этих? Ты же выбирал их из всех.
– Семхон говорить – Хью делать. Ты говорить: взять самый сильный, взять кто драться лучше.
– Ну, разумеется, я так говорил – мы же воевать шли! Но кого-то из них я помню, только забыл, в какой связи…
– Кааронга, – коротко пояснил парень.
– Вот! – все внутри у Семена обмерло и зависло, как в невесомости. – Кааронга!
Он вспомнил отвратительную сцену в заснеженном распадке. Тогда Семен был занят загадкой онокл, и ему было не до неандертальского «мужского» союза. Тем более что Хью указал способ… Нет, кое-какое расследование Семен все-таки провел. И выяснил, что выяснить почти ничего невозможно: кааронга были всегда, и они есть. Ими становятся через обряд посвящения (как же без него?!) и это, по сути, все, что известно посторонним. Кааронга сражаются с нирутами, они как бы замещают силовые структуры в том, что можно назвать неандертальским обществом. Обряды, традиции и правила жизни кааронга являются тайной. Точнее, ими никому не приходит в голову интересоваться, поскольку все любопытные умирают очень быстро. Вот Хью думал, что традиционного обряда «опускания» для кааронга будет достаточно, а оказалось…
И вот теперь…
«В былой современности "военно-мистические" и "мужские" союзы существовали и существуют повсеместно. Их разнообразие чрезвычайно велико – от изуверских и тайных до вполне безобидных и легальных, от африканских "детей леопарда" до советского комсомола. В древности, надо полагать, их было не меньше, а значение гораздо больше. Есть версия, что государство – с его СМИ, юстицией и силовыми структурами – это всего лишь один из военно-мистических союзов, одолевший конкурентов».