Клан Одержимого
Шрифт:
— Рот закрой — галка залетит, — обратился он ко мне, посмотрев на меня. — Вот этого, скорее всего, убил ты.
Он сказал это так обыденно, словно говорил о прибитой мухе. Я смотрел на него с изумлением. Вот так наблюдательность.
— Как вы это узнали?
— Как, как? — проворчал мастер — По твоим глазам! Ты в первую очередь разглядывал своего противника, когда вошел в сарай. Но остался равнодушен к моему рассказу о его смерти. А вот про других ты слушал с интересом и впитывал как губка, будто
— Да это правда, этот человек ушел в мир иной от моего клинка.
— Ты сильный парень. Это был очень опасный убийца. Наверно самый опытный из них. И завалить такого быка — одного везения мало. Тут нужны быстрые мозги и искусство. Мастерство. — старик посмотрел на меня оценивающе, — Ты, скорее всего, много добьешься в жизни. Но две вещи могут погубить тебя очень быстро.
— Какие?
— Гордыня и женщины. Дави свою гордыню, как только ее почувствуешь. Она лишит тебя остроты ума. Это не значит, что ты должен себя ненавидеть. Ты молод и постарайся получить о жизни все, что можешь. Власть, богатство, красивых женщин. Я вижу, что ты это можешь.
Он похлопал меня по плечу.
— Но будь всегда осторожен с женщинами, особенно высокого полета. Не отказывай себе в общении с ними, люби их, наслаждайся ими. Но всегда помни, что мстящая женщина всегда опаснее, чем наемный убийца. Я предпочту находится в клетке с голодным и раненым львом, нежели с мстящей женщиной в одном городе.
Он повернулся ко мне спиной, рассматривая одно из тел.
— А теперь ступай и распорядись, чтобы мне принесли то, что я просил.
Я поклонился ему с искренней благодарностью.
Питер Брейгель меня озадачил.
Выполнив его просьбы, я шел по улочкам замка и смотрел себе под ноги. Мне было, о чем подумать после его слов.
Он говорил об мне так будто бы знал обо мне намного больше.
Будто ему кто-то рассказал о том, кто я есть на самом деле. Может быть у кого-то есть ответы на мои вопросы?
Я начал свыкаться со своей новой ролью. Я почти влюбился в место, где я сейчас находился с его уютными улочками и домиками внутри крепостной стены.
Я шел в новой приятной одежде, которую Аарт и маркиза Дария подобрали мне из гардероба братьев Ван Туйль.
Правда рапиру пришлось оставить в замке, мой статус не позволял носить такое холодное оружие прилюдно.
Я себе очень нравился. Мне нравился этот новый мир.
Мне нравилось хорошо фехтовать, иметь друга и кузена Аарта. Меня зажигала мысль о путешествии в далекий Ватикан.
Я чувствовал великий зов к приключениям, который испытывает молодой человек, надолго покидающий свой дом самостоятельно.
Ощущение опасности предстоящего путешествия приятно щекотало нервы, несмотря на
Мне нравились красивые и веселые девушки Розенлааря.
Я вспомнил вкус поцелуя Элайны и сердце мое сжалось от желания ее увидеть. Такого со мной никогда не происходило раньше.
Я чувствовал, что, когда думал о ней, то не мог вдохнуть полной грудью, будто невидимые тиски сдавливали мне ребра и пресс.
Я видел в совсем воображении ее глаза, губы, грудь, притягательную фигуру, но все эти детали существовали в памяти как бы сами по себе. По отдельности. Как элементы не собранной мозаики.
Мне нужно было ее увидеть, чтобы снова собрать ее образ в одно целое. Я страстно желал новой встречи.
Мне было сладостно вспоминать о том, что я ощущал ладонями, когда дотрагивался до тела и губ Элайны, смотрел в ее прекрасные глаза, когда спасал ее.
Всю предыдущую ночь я ворочался, не мог заснуть, потому что думал перед сном о том, как мог бы здорово проводить с ней время, как я раздевал бы ее, любовался бы ею.
Как прикасался к ее бархатистой коже и держал бы ее в своих объятиях.
Я с трудом сумел уснуть под утро, утонув в сладких грезах о Элайне.
Я подумал, что если я сообщу Аарту о своем намерении проведать спасенную девушку, объясню ему про свою тягу к ней, про то как радостно бьется сердце в моей груди, когда я думаю о ней, то он не осудит меня и позволит выйти за ворота, чтобы попрощаться с Элайной перед дальней дорогой.
Но мои планам не суждено было сбыться. По пути в кабинет кассельхолдера, недалеко от входа в замок я увидел громадный силуэт монаха.
Бартель Тиельманс стоял и явно кого-то поджидал, высматривая всех входящих и выходящих из замка.
Уж не по мою ли душу пришел этот грубый и тупой верзила? Я вспомнил его слова про мою голову, насаженную на пику.
Возможно, он прознал про вчерашние события. Про смерть Хендрики Ван Туйль.
Про нападение и про то, что барон, благодаря покровительству Дарии, фактически, отказался от обвинений в мой адрес.
Барон больше не винил меня в смерти своей матери, не желал меня наказывать и выдавать обратно инквизиторам.
Спрятавшись за колонной, я решил понаблюдать за монахом-великаном.
Но едва выглянув из своего убежища, я чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Кто-то внезапно хлопнул меня по плечу сзади.
Я отскочил в сторону не глядя, и вытащил короткий кинжал из ножен.
Подняв глаза, я увидел улыбку Себастиана.
— Прости меня, я не хотел тебя взбудоражить.
— Себастиан! Это ты? Я чуть не обделался! Прошу тебя не делай так больше. Я мог тебя случайно поранить, — ответил я, убирая клинок в ножны.